— Не усложняй, старушка. Я знаю, что делаю. И это не в твоей власти. — Отчётливый, уверенный голос Дамьена доносился из окна и плыл в тумане над её головой.

Опять невнятное бормотание. Анна напрягла слух, но ни слова не разобрала.

— Ах ты, моя радость, моя красавица! — В его голосе послышались ласковые, воркующие нотки. — Маленькая моя рыженькая! Ведь ты моя, правда? Моя любимая девочка?..

Анна окаменела: в горле стоял комок. Значит, всё-таки Джилл!

Она снова что-то пробормотала, но на этот раз Анне удалось расслышать своё имя. Голос Дамьена стал резче:

— Да при чём тут Анна? Между нами давно всё кончено. Маменькины дочки не для меня.

Дамьен перешёл на шёпот, и Анна, закрыв глаза и сжав кулаки, почти что кожей почувствовала, как он протягивает руку, обнимает, ласкает…

— И какая может быть Анна, когда рядом такие глазки? — Он рассмеялся, нежно, с наслаждением. — О господи, бедняжка Анна, маменькина дочка, папенькино сокровище… Ну уж нет, с меня хватит! — сказал он твёрдо. — И не возражай мне, слышишь? Ты не хотела, ты не думала, но так уж вышло. Тебе остаётся смириться. Я уверен, это судьба. И ничего тут не поделаешь.

Словно сам себя убедив, он опять расчувствовался, и в голосе послышалась сладостная дрожь, от которой Анна скорчилась, как от удара. Никогда, никогда не говорил он так с ней!

— Я нашёл тебя и никому, никому больше не отдам. Ты — моё счастье…

Подонок! Подонок! С этой шлюхой!.. Слова эти стучали у Анны в голове, и на миг ей показалось, что она уже выкрикнула их вслух. Но Дамьен снова заговорил, на этот раз спокойно и твёрдо.

— У нас вся жизнь впереди! Мы с тобой сотворили нечто грандиозное. Таких партнёров ещё поискать. А завтра я покажу эти Тендерам, где раки зимуют. Несколько интимных откровений приведут их в чувство. — Он засмеялся и продолжал, как бы рассуждая сам с собой: — Кто бы мог подумать, что моя идейка принесёт такой триумф? Да, жизненный опыт никогда не повредит. И что самое забавное…

Больше Анна не выдержала. Ощупью двинулась она вдоль стены гаража, а затем, пошатываясь, к дому. Голова кружилась, гудела… «При чём тут Анна… бедняжка Анна… папенькино сокровище… таких партнёров ещё поискать… самое забавное…» Да, забавно! Книга, которую Дамьен начал с её поддержкой, когда они только поженились, стала совместным триумфом Дамьена и Джилл! А ей, Анне, в этом триумфе места нет, она даже благодарности не получит за помощь — зачем, ведь теперь он в себе уверен, теперь он на гребне… А её бросили за ненадобностью, швырнули обратно в лоно семьи.

Анна с трудом доплелась до спальни и, присев на кровать, с облегчением почувствовала, что стыд и боль прошли: их заглушила охватившая всё её существо дикая ярость.

6 На следующее утро…

Констебль уголовной полиции Мартин Макглинчи, сладко позёвывая, взял кружку с чаем и с закрытыми глазами откинулся на спинку стула. Сквозь дрёму он услышал телефонный звонок в глубине дома, но не тронулся с места. Мать подойдёт — наверняка, это тётя Вэл. Кто ещё станет звонить в такую рань? Охо-хо! У этой старухи телефонная трубка к уху припаяна. Сколько же люди болтают по телефону, подумал констебль, тряхнув своей пышной шевелюрой. А с другой стороны, что им ещё делать в таком захолустье? В этих богом забытых горах ничего не происходит, разве что турист какой заблудится, муж с женой не поладит или вспыхнет лесной пожар. Он отхлебнул из кружки, пытаясь стряхнуть с себя сонливость. Пожалуй, пора собираться. Не годится опаздывать на службу. Кто знает, какой вопрос жизни и смерти его там ожидает — к примеру, у кого-нибудь тачку спёрли или ещё что.

— Марти! Марти! — крикнула мать. — Тебя к телефону! Срочно!

Он кряхтя встал и поплёлся в гостиную.