Лана послушно скинула оставшуюся туфельку, и они побежали в темноту. А позади раздались уже не пулеметные очереди – позади слышались глухие разрывы. Из гранатометов лупят, понял Сварог. И подтолкнул Лану в спину – дескать, живее.

    …Место, где гости, прибывая, оставляли свои экипажи, располагалось в стороне от хозяйственных строений и освещалось уютным приглушенным светом, излучаемым невысокими желтыми столбиками, вроде тех, что видел Сварог в ботаническом саду на юге. Но вот сами машины… Бетонное поле размером с два футбольных было сплошь заставлено автомобилями. Именно автомобилями, а не какими-нибудь там самоходными каретами или магическими повозками: четыре колеса, фары, зеркала, номера, руль в салоне, все, как положено. К тому же ностальгически пахнуло бензином – значит, это и не электромобили, как на Короне. Сияющие, разноцветные, преимущественно изящных обтекаемых форм, хотя попадались и весьма странные авто, похожие на бронетранспортеры…

    Навстречу, как чертик из табакерки, непонятно откуда выскочил взъерошенный, насмерть перепуганный юноша в зеленой ливрее и заорал, от волнения дав петуха:

    – Господи, что там такое, госпожа Арте…

    – Куда машину поставил, чучело?! – резко перебила его Лана.

    «Арте? Лана Арте?» – Сварог сделал галочку в памяти.

    – Вон туда… – юноша ткнул дрожащим пальцем в сторону исполинского черного, почти кубического гроба на колесах. – А что происходит?!

    – Ключи где?

    – На месте…

    – Беги отсюда, парень, – посоветовал Сварог. Лана уже открыла левую переднюю дверцу. То место, где у нормальных машин располагается радиатор, было прикрыто чем-то вроде тарана – блестящей металлической загогулиной в руку толщиной. – В лес беги и затаись, пока не утихнет.

    И Сварог запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с водителем. Тут же мягко заработал мотор, автоматически включились фары и осветилась приборная доска, замелькали под рулем разноцветные лампочки. «Однако прогресс в разных мирах идет одной дорожкой», – мимоходом отметил Сварог. И шумно вздохнул. Интерьер салона был почти привычным, почти знакомым. Но все же…

    Все же чужим он был, насквозь чужим, вот в чем петрушка, – и черт его знает, где именно проявлялась эта чуждость. В запахе ли, в контурах этого самого интерьера, в незнакомых ощущениях?.. Таким же чужим оказался и процесс переключения скоростей: Лана взялась за рукоятку передач с тяжелым навершьем (причем позади этой рукоятки торчала вторая ручка, потоньше и пониже, назначения совершенно неясного, и это был не ручной тормоз – ручник располагался подальше), но вместо того, чтобы врубить первую скорость, резко передвинула рычаг на несколько делений вниз. Колеса, взвыв, провернулись на месте, машину окутал сизый вонючий дым, и авто рвануло с места столь резво, что Сварога буквально вмяло в спинку сиденья.

    Стоит признать, что водила Лана Арте мастерски. Черный кубический гроб на колесах, напрочь лишенный аэродинамических характеристик, занесло на повороте. Он едва бортом не снес бамперы припаркованных рядом машин, но на последнем миллиметре до столкновения выровнял ход и метнулся в сторону чисто декоративного шлагбаума, стыдливо прикрывающего выезд с площадки. Шлагбаум от удара разлетелся в щепы, черный куб с визгом колес вырулил на тракт. И рванул в ночь.

    Глава четвертая

    ДОРОГОЙ ДЛИННОЮ…

    Удивительное дело: оказавшись за рулем, Лана моментально пришла в себя, успокоилась, стала деловитой и сосредоточенной.