— Хм, — Беример задумчиво повертел рапиру в руках, ловя лезвием солнечные блики. — Что-то мне не нравятся эти липкие пятна. Если бы не мое уважение к вам и вашему древнему роду, лэр Марсильяк, то я бы мог подумать, что клинок отравлен.

— Да как вы смеете! — дворянин побледнел от возмущения.

— По всякому смею, я вообще большой затейник и выдумщик. Предлагаю вам простой выбор: или мы меняемся рапирами и продолжаем поединок, или будем считать, что дуэль закончилась в ничью. Убивать вас мне не хотелось бы — очень уж папенька ваш злопамятный. А так вы сможете сохранить и свое лицо, и свою жизнь.

Лэр ненадолго задумался. Конечно, он был одним из лучших фехтовальщиков не только в Кияже, но и во всей провинции, но и о дуэльных подвигах Беримера слышать ему доводилось немало. В конце концов, страх за жизнь и благоразумие одержали верх над юношеской горячностью и недавней обидой:

— Быть по сему. Я согласен на ничью в поединке, — сухо процедил он, — А теперь верните мне клинок!

— Конечно-конечно. Рик, отдай благородному лэру его тыкалку. Ну а тебя, дружище, я даже и не знаю, как благодарить, — юноша присел на корточки и ласково потрепал пса по загривку. Тот довольно замотал хвостом и ткнулся носом в сапог лейта.

— Командир, я думаю, что миска каши да пара костей сделают твоего спасителя самой счастливой псиной в этом треклятом королевстве.

— Это точно, вид у тебя, прямо скажем, неважный. Может, ты дух-хранитель этого места? — Беример указал рукой на ветхий монастырь. — Ладно, Рик, прихвати нашего хвостатого приятеля с собой и отведи на полковую кухню. Пусть сам выберет, что ему по вкусу. А я еще маленько подышу свежим воздухом, пока жара не взяла свое.

— Слушаюсь, командир! — козырнул вояка и подозвал к себе пса, — Эй ты, волосатый. Дуй за мной, накормим тебя до отвала да еще и рюмку медовухи нальем за спасение нашего славного лейта.

Пес мотнул хвостом и послушно зашагал вслед за солдатом…

Сперва Айвен хотел направиться прямиком к Хорту, чтобы поблагодарить его за языкаря, отменно выполнившего свою работу. А заодно и выяснить, что за дело такое намечается, раз его так быстро вызволили. Однако, смутное беспокойство, не покидавшее юношу от самого здания тюрьмы, погнало его в противоположную от трактира сторону — к ремесленным кварталам. Заодно там можно было и разжиться одеждой поприличнее той, которую ему выдали в Боргарде, выпуская на волю.

Увы, зачарованная тюрьма обладала еще одной особенность, которая в официальном списке неприятных свойств этой крепости числилось под номером сорок четвертым: порою там пропадали вещи арестантов, отданные ими на сохранение стражникам. В неофициальном же, воровском, реестре неприятных и опасных свойств Боргарда, который был вдвое толще, это свойство тюрьмы было помечено так: "Стража тюремная сильно вороватая и до добра заключенных охочая". В общем, разведя руками и сославшись на всем известный пункт сорок четыре, стражники выдали ему какое-то невнятное тряпье и пару медяков взамен того добра, которое "проклятая тюрьма себе прибрала".

Последний факт ненадолго расстроил Айвена — примерно на то время, которое ушло у него на дружеское похлопывание по плечам и быстрый обыск карманов стражников. Улов оказался небогат, а юноша в очередной раз порадовался, что верно выбрал себе профессию. Хотел ведь в детстве стать стражником! Правда, еще он хотел стать великим архимагом, прославленным капитаном пиратского брига и одним из владык Хешемского Халифата, но и с этим как-то не сложилось.

Преследователей он выявил довольно быстро, хотя это как раз и было несложно, потому что они шли следом, почти не таясь. Двое. Среднего роста, одетые в грязные поношенные одежды, они были похожи на бродяг, невесть как очутившихся в приличных кварталах.