Юноша откинул тонкое одеяло и начал легонько посвистывать — верное средство заставить храпуна умолкнуть. Правда, похоже, Ройбуш то ли не знал, какое это хорошее средство, то ли напротив, но храпеть он не перестал и даже наоборот — стал делать это громче, заглушая свист. Вор не сдался и поднажал. Просто так свистеть было не интересно, и поэтому он принялся высвистывать незатейливый мотивчик "Мельника и Доярки". Старик подхватил мелодию, и вскоре у них образовался довольно слаженный дуэт из храпуна и свистуна.

— Да что же это такое! — не выдержал Айвен поняв, что профессор истории и не думает умолкать, — я сюда на ночлег пришел, или на репетицию хорового свиста? Эй! Господин Ройбуш! Проснитесь, у нас тут пожар намечается!

Храп прервался, и старик заворочался на кровати. Тетрадь, лежавшая у него на груди, упала на пол, а одеяло он подмял под себя, ухитрившись закрутить его штопором. Храп раздался снова, но теперь он усиливался, отражаясь от стены.

— Ты издеваешься надо мною? Или мстишь за свое треклятое барахло? — юноша протянул руку и схватил свою сумку, лежащую на тумбе. — Что ж, господин Ройбуш, вы так любите глиняные миски и ложки? К сожалению, глиняных у меня нет, зато есть медные. — С этими словами он вытащил из сумки тарелку и ложку. — Храпите-храпите, а я вам пока ритм настучу…

Айвен сел на кровати и принялся старательно колотить ложкой по дну миски, сопровождая свои музыкальные упражнения выкриками:

— Пожар! Ай-я-яй, мы горим. Рукописи не горят, а вот мы горим!.. Потоп! Наводнение, караул, я не умею плавать — спасите меня, господин Ройбуш!.. О нет! Кто это там лезет в окно? О ужас, это же сам… Э-э-э… — фантазия его истощилась, и юноша задумался. — Да! Это же свирепый мурлопотамский историкоед! Да проснись же ты, каббров старик!!!

Храп оборвался. Господин Ройбуш дернул рукою, смахнув на пол подушку и лежащий под нею мешочек с уже знакомыми вору цветными камушками. С громким стуком камни посыпались на пол. Старик широко зевнул, перевернулся на другой бок и… захрапел с удвоенной энергией! Да еще выхрапывал при этом какой-то хитрый мотив, приноровиться к которому не представлялось возможным — это тебе не монотонный гул.

В конце-концов, под утро Айвена таки сморил сон. Так и уснул, сидя на кровати и удерживая руками подушку на голове — с ее помощью он пытался изолировать себя от храпа. Проснулся же он от того что кто-то заехал ему локтем в шею. С трудом разлепив тяжелые веки, юноша сфокусировал взгляд на своем соседе. Тот неуклюже прыгал по комнате и пытался натянуть на себя мятую рубаху, задевая все на своем пути. Заметив, что Айвен уже проснулся, он приветливо помахал рукой, зацепив и скинув с подоконника цветочный горшок. Кажется, в нем росла прямолистая мухоедка.

— А, мой юный друг… Доброе утро! Как вам спалось? Лично я выспался просто чудесно. Надеюсь, что и вы тоже? — улыбнулся профессор. И пока опешивший вор собирался с мыслями, продолжил, — Сам я сплю очень чутко, возраст, понимаете ли. Поэтому перед сном всегда закладываю в уши немного воска, чтобы не просыпаться от каждого шороха…

Заготовленные слова застряли у Айвена в горле. Он стиснул зубы и потянулся за селеритовым ножом. Не подозревающий о своей возможной кончине господин Ройбуш успел не только одеться, но и навести весьма творческий беспорядок: рассыпавшиеся камни, листки бумаги, куски каких-то тряпок и прочий непонятный мусор — все это валялось по всей комнате, даже на шкафу и в сумке Айвена, которую он точно помнил, как закрывал вчера вечером.

— Я тут насорил немного… — извиняясь пробормотал старик, — Искал свой второй носок

— Нашли? — угрюмо поинтересовался невыспавшийся вор.