Дым слишком активно клубился, как будто пламя достигало уровня туч. Матвей бросил взгляд на температуру за бортом. Она поднялась на три градуса. Несущественно, но подозрительно для пожара, который горит на расстоянии двух километров. Осторожность, чувство присущее пилотам самолетов, заставило его удалиться от дыма. Едва самолет отлетел на километр, как серое покрывало облаков резко вздулось и выпустило из себя мощные клубы коричневого дыма с белесой бахромой. Самолет изрядно тряхнуло ударной волной. Клубы пара и дыма поднялись за секунды на высоту двух или более километров над тучами. Выглядело это грандиозно и пугающе. Микроскопический самолетик на фоне огромного раздувающегося во все стороны взрывного облака. Именно так выглядел человек на фоне природы, несмотря на все свои достижения.

Матвей повернул самолет хвостом к взрыву, чтобы скорее удалиться, опасаясь разлета камней. Он был уверен, что взрыв имеет природное происхождение, напоминающее извержение вулкана, которых в этих местах отродясь не водилось. Неоднородный по температуре воздух вызывал тряску и провалы самолета.

— Что под нами? — Поинтересовался Александр.

— Конкретно под нами сейчас нет ни одного населенного пункта, но позади осталась какая-то Михайловка. Вот людям развлечение теперь, свой вулкан под боком. Помпеи, мать его. Представляю, каково там внизу, если на такой высоте тряхнуло. Это, кстати, ответ на предположение, что в Саратове все в порядке. Тут не так уж и далеко осталось, так что в чудо с целым аэропортом я не верю.

— Да я тоже, не верю, но хотел, чтобы Тимофей не переживал. — Инженер заботливо посмотрел на мальчика.

— Я не переживаю. Вы большие, чего-нибудь придумаете. — Наивно ответил Тимофей.

— Конечно, придумаем. — Уверенно заявил Матвей Леонидович. — Доставай грушу, добавим фруктозы в мозги, чтобы лучше думалось.

Матвей взял фрукт из рук внука. Откусил сочную душистую мякоть и жевал с наслаждением, в противовес творящемуся вокруг апокалипсису, вызывающему уныние.

— Когда ученые рассказывали про «бутылочное горлышко», через которое проходил живой мир планеты время от времени, теряя большую часть видов, всегда думалось, что это было давно и больше не повторится. Ан нет, повторилось. И грушки мои в саду теперь уже высохли наверное. — Он выковырял семечки и убрал их в кармашек, куда прятал телефон во время полета. — Наша задача, ребята, сберечь все, что можно сберечь. Попробуем пролезть в «бутылочное горлышко» с минимальными потерями по видам. Хорошо, я догадался кабачки взять переспевшие, как знал. Есть не будем, оставим на семена.

Над головой мелькнула стремительная тень, и сквозь шум собственного двигателя донесся характерный свист реактивного двигателя.

— Дед, самолет! — Выкрикнул Тимофей.

Матвей Леонидович потянулся вперед и посмотрел вверх. Над ними совершал разворот военный самолет, похожий на СУ-27 или СУ-30.

— Радио крути. — Александр кинулся к настройкам, чтобы проверить эфир.

Частоты молчали или свистели и хрипели помехами. Голос пилота военного самолета ворвался в динамики:

— … кто вы, назовитесь. Откуда летите, куда направляетесь. Прием.

— Это борт самолета «Байкал». — Взволнованно доложил Матвей. — Мы летим со Ставрополья. В самолете нахожусь я, пилот, мой внук и коллега по работе. Мы направлялись на север, но попали под фронт раскаленного воздуха и вынуждены были повернуть на восток, чтобы оторваться от него и успеть подготовиться к его приходу.