– Ты уже не зовешь меня конунгом? – спросил воин с легким укором, и его единственный глаз при этом слегка сощурился, показывая недовольство.

– Если мальчишка с мечом вернется вовремя, конунгом станет он, а ты, Торольф Одноглазый, как и прежде, останешься ярлом, хотя и более известным, чем конунг. Но перед воинами я все равно продолжаю звать тебя конунгом, в надежде звуком слова привлечь действие. Так иногда случается. Подобное притягивается подобным. Но ты сам слышал, как я тебя зову…

– Я так понимаю, что мальчишке еще необходимо успеть вернуться, – возразил Торольф, возвращаясь к словам Гунналуга. – А времени ему отпущено мало.

– Когда драккаром командует такой опытный человек, как ярл Фраварад, они успеют. Дядя не пожалеет для племянника ни сил, ни средств и доставит его, куда следует, вовремя. Быть дядей конунга не только почетно, но и выгодно. Фраварад своего не упустит, как всякий грек…

– Если они все же проскользнули мимо моих драккаров… – криво усмехнулся Одноглазый. – Пропустив их туда, драккары могут не пропустить их в обратную сторону.

– Могут… – согласился Гунналуг. – А могут и пропустить… Например, в темную ночь, когда в небе тучи низкие и звезд не видно. Фраварад в любую погоду плыть не побоится и даже будет ждать именно скверной погоды. Ярл прекрасно понимает, в чем его спасение. И вообще из Ловати выплыть можно в любом месте, там столько речных рукавов, что легко заплутать. Если бы ты совершал набег туда, ты бы знал это хорошо…

Гунналуг протянул руку, взял из кожаного мешочка щепотку какого то остро и пряно пахнущего серого порошка и, рассыпая его в воздухе, нарисовал треугольник. Порошок, только расставаясь с пальцами, сразу загорался, но не падал, и горящий треугольник остался висеть, словно невидимые нити держали его.

– Видишь?

Ярл смотрел внимательно до рези в единственном глазу.

– Ничего не вижу. Ты, колдун, опять забываешь, что одним глазам смотреть гораздо хуже, чем двумя… Я ни разу не смог увидеть того, что ты показываешь…

– Это потому, что ты пытаешься этим единственным глазом и смотреть. А смотреть следует третьим глазом, который у тебя в глубине головы… Но тебя учить бесполезно, ты уже не молод, да и вообще к учению способен мало. Твое дело – держать меч…

– Тогда скажи сам…

– Мальчишка в городище Огненной Собаки… Он может вернуться…

– Это твое предсказание? Он вернется?

– Оставь предсказания для безграмотных гадателей, – довольно властно и почти грубо сказал Гунналуг. – Я, в отличие от них, знаю, что каждому человеку дается множество путей, и все зависит от того, какой путь он выберет. Но он может вернуться… У него достаточно шансов, чтобы вернуться. А у нас есть шансы ему помешать, хотя у нас этих шансов меньше…

– Я приказал драккарам караулить…

– Это хорошо. Но я хочу принять и свои меры. Там сейчас неподалеку, по той же Ловати, уже прошел волоки и плывет драккар Дома Синего Ворона. На драккаре есть колдун, который сможет принять мое послание и выполнить мою просьбу. Он многим мне обязан и уважает меня. И ярл, что плывет там, мне подчинится. Главное, чтобы просьба долетела вовремя, и драккар сумел добраться до места. Эй й й!..

Колдун крикнул, как каркнул. И тут же за одним из боковых пологов, разделяющих шатер на маленькие помещения, раздалось громкое карканье. Настоящее, птичье.

– Ты все слышал, что я подумал? – спросил Гунналуг.

За пологом каркнули еще раз.

– Тогда лети…

Колдун потянул за какой то шнур, спускающийся по боковому пологу, и, видимо, открыл окно.