– Тогда лети…

Колдун потянул за какой то шнур, спускающийся по боковому пологу, и, видимо, открыл окно. Раздался удаляющийся звук громко рассекающих воздух крыльев. Гунналуг удовлетворенно отпустил шнур и небрежно махнул рукой в сторону все еще горящего в воздухе магического треугольника. Треугольник тут же погас, и на шкуру осыпался белый пепел.

– А ты не можешь увидеть, где твой драккар находится? Хотелось бы знать лучше… Я не юноша, чтобы гореть волнением, но мое состояние понятно тебе…

Колдун громко вздохнул.

– Конечно могу. Магический огненный треугольник покажет все. Но это пока лишнее. Умная птица свое дело и так сделает. – И продолжил зловещим шепотом, похожим на жалобу, совсем не вяжущуюся с его недавним властным тоном: – А я и без этого слишком много сил потерял… И кто то мне мешает… Я чувствую, что кто то следит за нами… Следит неотступно, надоедливо… Но не могу никак определить… И он, как паук, мои мысли паутиной обматывает и путает… Лишает их точности… А нам еще долго домой добираться. И не хотелось бы попусту силы растрачивать. Помехи со стороны беспокоят меня. Если их не пресечь, я не смогу ничего сделать, когда потребуется…

– Может, эта… – кивнул Торольф Одноглазый в сторону второго полога, бокового.

Гунналуг самодовольно усмехнулся:

– Я накрыл ее волшебной сетью. – Теперь его голос звучал по прежнему уверенно. – Она не сможет помешать мне без своей книги… Без моей то есть последней книги… У нее не хватит сил… Под сетью она простым человеком стала…

– А треугольник не может показать тебе, где находится книга?

– Всеведа закрыла информацию. Это умеет сделать любой ученик колдуна. Чтобы закрыть информацию, даже колдуном быть не обязательно. Нужно только знать несколько слов. Неужели ты думаешь, что я не пробовал. Пробовал много раз… Да и сама книга в состоянии информацию о себе закрывать, и она всегда это делала. Иначе я не искал бы ее столько лет. И не возился бы с этой женщиной.

– Не уйдет? Женщина, я спрашиваю, не уйдет?

– Не уйдет. Мне есть, чем держать ее… – Гунналуг вытащил из под своего темно синего плаща савана обыкновенный небольшой нож, простенький, никак не украшенный, посмотрел на него сам и показал. – Это надежнее любых оков держит. Пока нож у меня, она даже не попытается уйти… В этом ноже – человеческая жизнь ее старшей дочери…

– А младшая ее девчонка тоже под сетью?

– Нет смысла еще и на это силы тратить. Девчонка ничего не может. Мать – ведунья. Девчонка – никто… Я первую сеть делал, от обессиленности сознание терял… На вторую меня просто не хватило бы…

– А убежать… – начал было ярл. – Девчонка не убежит?

– Она никогда не бросит мать. Это исключено. А убежит – не жалко…

– Но кто же тогда тебе мешает? Кто смеет состязаться с тобой в могуществе? – Одноглазый Торольф тоже показал, что умеет издеваться и мстить колдуну за недавнюю властность. – Ты, помнится, уверял, что колдуна сильнее тебя найти трудно.

Колдун на мгновение окостенел взглядом, словно в какие то глубины посматривал. И замер надолго, словно чего то дожидался. Может быть, внутреннего ответа на свои мысли, может быть, внешней подсказки на заданный изнутри вопрос. Простому человеку колдовские мысли прочитать невозможно. Потом головой мотнул, будто наваждение сбрасывая. И заговорил, сам в свои слова вдумываясь, и говорил одновременно Торольфу Одноглазому и самому себе, чтобы еще раз оценить то, что сделано, и попытаться понять, что следует сделать дополнительно.

– Трудно найти. Но поискать можно. Я уже и нити связующие ловил, тянул, с осторожностью тянул, а они рвутся.