Кот привстал в своей переноске, Хонор потрепала ему уши и добавила:

— Он кое-что не поделил с прикладом импульсного ружья. Но и для него, и для меня все поправимо.

— Поправимо! — чуть ли не прорычал Протектор, и она ощутила вновь всколыхнувшуюся в нем волну гнева.

Этого следовало ожидать: Бенджамин знал, что она относится к меньшинству, лишенному способности к регенерации.

— Поправимо! — повторила Хонор и в нарушение тысячелетнего протокола, мягко и нежно пожала Протектору руку. — Отрастить все заново, конечно, не удастся, но вы же знаете, в Звездном Королевстве делают превосходные протезы.

Попытка преуменьшить тяжесть увечий едва не разозлила Протектора. Оба прекрасно понимали, что даже мантикорская медицина не в состоянии обеспечить полноценную замену утраченных органов. Да, непосвященный человек мог не заметить современный протез, а кибернетический глаз даже имел некоторые преимущества в сравнении с настоящим, однако это не могло устранить проблему взаимодействия между искусственными и естественными органами: как бы ни был хорош протез, организм не воспринимал его как часть себя.

К счастью, спустя мгновение Бенджамин совладал с собой, расслабился и потянулся погладить кота, словно догадавшись о ее мыслях. Возможно, так оно и было. Хонор не могла в подробностях разобраться в его чувствах, однако, будучи далеко не глупцом, Бенджамин прекрасно понимал, насколько опасен может быть его гнев. А потому оценил усилия Хонор унять его ярость, не позволив жажде мести взять верх над рассудком.

— Вообще-то, — продолжила она почти легкомысленным тоном, — мне повезло гораздо больше, чем людям, чьими стараниями мне теперь понадобятся протезы.

— Вот как? — недоверчиво пробормотал Мэйхью.

Хонор движением головы указала на высадившегося из челнока с группой офицеров широкоплечего главстаршину.

— Видите старшину Харкнесса? — сказала она Протектору. — Это благодаря ему все, кто виноват в случившихся со мной неприятностях, включая Корделию Рэнсом, кончили очень плохо…

— Надо же! — Мэйхью присмотрелся к Харкнессу повнимательнее. — Молодец, главстаршина. А не расскажете ли вы мне, что леди Харрингтон подразумевает под словами «кончили очень плохо»?

Густо покраснев, здоровяк промямлил что-то невнятное и с мольбой уставился на Хонор. Та ответила ему демонстративно застенчивой улыбкой: на ее правой щеке появилась ямочка. Заставив Горацио потомиться несколько мгновений, она наконец сжалилась.

— Плохо — это именно так, как они кончили, — пошутила Хонор, обращаясь к Мэйхью, и уже серьезно пояснила: — Его стараниями малое судно активировало импеллерный клин внутри шлюпочного отсека линейного крейсера.

— Господи испытующий! — пробормотал Мэтьюс.

Ее кривая улыбка стала ледяной.

— Так что, Бенджамин, — тихо, но с нескрываемым удовольствием добавила леди Харрингтон, — если там и остались какие-нибудь обломки, то очень мелкие.

— Молодец, главстаршина, — повторил Протектор, и Хонор уловила в его голосе оттенок облегчения.

Теперь, когда стало ясно, что ее мучители поплатились жизнью, накал ярости ослаб. Разумеется, это никак не меняло намерения Бенджамина посчитаться с высшим руководством хевенитов, но эти чувства он мог держать под контролем.

Несколько мгновений Бенджамин Девятый смотрел на Харкнесса, а потом встряхнулся и снова обратился к Хонор.