Доктор Смит снял очки и потер лоб, словно у него разболелась голова.

— Родители приводят детей, мальчиков и девочек, которым невыносимо жить с врожденными недостатками. Вчера я оперировал пятнадцатилетнего мальчика, у него были оттопырены уши, и люди видели только их. Когда снимут бинты, он станет симпатичным подростком. У него приятные черты лица, но их затмевали уши, а теперь все увидят, что он хорош собой. Я оперирую женщин, которые смотрятся в зеркало и видят обвисшую кожу или мешки под глазами. Бывшие красавицы. Я увеличиваю или уменьшаю лоб, подтягиваю кожу. Я делаю людей лет на двадцать моложе. И что важнее, превращаю их самоуничижение в самопоклонение. — Он заговорил громче. — Могу показать вам снимки до и после операций жертв аварий, которым я помог. Вы спрашиваете, почему некоторые мои пациентки внешне напоминают мою дочь. Я отвечу. Потому что за эти десять лет несколько некрасивых, а потому несчастных молодых женщин обратились ко мне, и я сумел подарить им ее красоту.

Кэрри знала, что сейчас он попросит ее уйти. И заторопилась.

— А почему несколько лет назад вы сказали одной потенциальной пациентке, Сьюзи Грант, что красотой нередко злоупотребляют, специально вызывая ревность и напрашиваясь на насилие? Ведь вы имели в виду Сьюзан? Разве это не указывает на то, что у Риардона были причины для ревности? Возможно, вы подарили дочери все те драгоценности, но Скип клянется, что не посылал Сьюзан роз в день ее смерти.

— Мисс Макграт, — доктор Смит поднялся, —

учитывая вашу должность, вы должны знать, что убийцы почти всегда клянутся, будто невиновны. Наш разговор окончен. Прощайте.

Кэрри ничего не оставалось, кроме как последовать за ним к выходу. В этот момент она заметила, что доктор крепко прижимает правую руку к боку. У него дрожат руки? И действительно, рука слегка подрагивала.

— Мисс Макграт, от одного имени Скипа Риардона мне становится плохо, — доктор Смит открыл перед ней дверь. — Пожалуйста, позвоните миссис Карпентер и назовите имя врача, кому можно переслать медицинскую карту Робин. Я не хочу больше ничего знать ни о вас, ни о вашей дочери.

Он стоял так близко, что Кэрри невольно отступила. В этом человеке действительно было что-то пугающее. Его глаза, полные злобы и ненависти, словно хотели прожечь ее насквозь. Будь у него пистолет, он бы точно выстрелил, подумала Кэрри.

Улица была пустынна. Листья уже облетели, и деревья стояли голые, неприветливые. Робин пожалела, что не надела перчатки.

На обочине она остановилась и оглянулась. Стекло со стороны водителя медленно опустилось на несколько дюймов. Робин пристально всматривалась, надеясь увидеть внутри знакомое лицо, но яркое утреннее солнце отражалось от стекла и слепило глаза. Вдруг наружу высунулась рука, которая чем-то целилась в нее. Девочка перепугалась и побежала. Машина с ревом сорвалась места и понеслась к тротуару, прямо на Робин. Та решила, что сейчас ее собьют, но автомобиль неожиданно развернулся и скрылся за углом.

Захлебываясь плачем, Робин промчалась по соседскому газону, взлетела на крыльцо и стала жать на звонок.

Сначала, когда Паламбо представился, Долли насторожилась: с чего бы это следователю из окружной прокуратуры Бергена звонить ей? Но когда он объяснил, что помощник прокурора Кэрри Макграт хочет узнать побольше о машине, которая стояла перед домом Риардона в тот вечер, когда убили Сьюзан, она успокоилась.