Изменить размер шрифта - +
И еще. Джимми покупал ей драгоценности. Оплачивал их из кассы я, у меня сохранились копии чеков. О драгоценностях на суде говорили много. Ее муж заявил, что не покупал их, но отец присягнул, что это его подарки.

Янг вырвал из блокнота листок с запиской Барни и сунул в нагрудный карман.

— Барни, думаю, ты будешь наслаждаться чудесной новой жизнью в Огайо. Этими показаниями ты не только даешь прокурору возможность прижать Джимми за убийство, но заодно уничтожаешь Фрэнка Грина, который совершил судебную ошибку.

Они улыбнулись друг другу, вышли из офиса и направились по коридору к лифтам.

Когда двери лифта начали открываться, Барни почуял неладное — в кабине было темно. Он бросился бежать, но не успел. Умер Барни мгновенно, за несколько секунд до того, как первая пуля вспорола лацкан тысячедолларового пиджака Марка Янга.

 

Секретарша пришла в офис без двадцати восемь. Входная дверь была открыта, но девушка подумала, что Янг забыл ее запереть. По ее словам, такое случалось не раз. Она поднялась на лифте и увидела тела.

Затем передали заявление Майка Марковски, прокурора округа Эссекс, который сообщил, что убитых ограбили. Возможно, в здание, воспользовавшись случаем, проникли воры, а когда Янг и Хаскелл попытались оказать сопротивление, их убили. Барни Хаскеллу выстрелили в затылок и в шею.

Репортер Си-би-эс поинтересовался, не связано ли это нападение с тем, что Барни Хаскелл, по слухам, собирался давать показания против Джимми Уикса, вел переговоры с обвинением о сделке и утверждал, будто у него есть сведения о причастности Уикса к убийству. На что последовал резкий ответ прокурора: «Без комментариев».

Похоже на работу мафии, подумала Кэрри, выключая радио. А Боб представляет Уикса. Вот так заваруха.

Как она и думала, на столе ее ждало сообщение от Фрэнка Грина. Всего два слова: «Срочно зайди». Сбросив пальто, она прошла через холл в его кабинет.

Грин, как всегда, не тратил времени даром.

— Что здесь понадобилось матери Риардона? Зачем она приходила к тебе?

— Она приходила, — Кэрри осторожно подбирала слова, — потому что я ездила в тюрьму к Скипу Риардону. Но он правильно меня понял, я не обнаружила ничего, что дало бы основание для апелляции.

Фрэнк немного расслабился, но было ясно, что он все еще сердится.

— Это и я мог тебе сказать. Если бы десять лет назад я обнаружил хотя бы намек на улики, подтверждающие невиновность Скипа, я бы носом землю рыл. Но их не было. Ничего. Ты представляешь, какой шум поднимет пресса, стоит им пронюхать, что прокуратура снова заинтересовалась этим делом? Они с удовольствием представят Риардона невинной жертвой, только бы увеличить тираж. Их хлебом не корми, только дай полить грязью кандидатов на выборы. — Он прищурился и хлопнул ладонью по столу, словно подчеркивая свои слова: — Мне жаль, что ты еще не работала в прокуратуре, когда мы расследовали то дело. Жаль, что ты не видела эту красивую женщину, которую зверски задушили. Утром Риардон так орал на жену, что электрик, снимавший показания счетчиков, даже хотел вызвать полицию, опасаясь, как бы чего не случилось. Он рассказал об этом под присягой. Я считал, что ты станешь хорошим судьей, если тебе представится шанс. Но хороший судья действует осмотрительно. А как раз осмотрительности тебе и не хватает.

Если тебе представится шанс… Это предупреждение? — гадала Кэрри.

— Фрэнк, мне очень жаль, что я расстроила тебя. Прости. И, если не возражаешь, я хочу поговорить с тобой. Это важно. — Она достала из кармана фотографию Робин и протянула ему: — Это мне прислали вчера, в простом белом конверте. Этот костюм был на Робин во вторник утром, когда она увидела незнакомую машину, а потом подумала, что в нее целятся. И оказалась права.

Быстрый переход