Присяжные расселись, недоуменно поглядывая на пустые стулья Хаскелла и Янга. Боб прекрасно понимал, что раз судья попросил их не строить догадок, только этим они и будут заниматься. Может, решат, что Хаскелл признал себя виновным?

Пока Боб прикидывал, как эта ситуация отзовется наделе Уикса, его взгляд остановился на присяжной номер десять, Лилиан Вагнер. Он выяснил, что эта женщина — известная личность в своем квартале. Она гордится мужем из интеллектуальной элиты и сыновьями, чванится своим положением и социальным статусом и будет для них настоящей проблемой. Интересно, почему Джимми допустил ее в присяжные?

Боб не знал также, что «приятель» Джимми тайком заходил к присяжному номер два, Альфреду Уайту, незадолго перед тем, как присяжных изолировали. Уикс пронюхал, что жена Уайта смертельно больна и медицинские счета вконец разорили его. Доведенный до отчаяния, Уайт согласился принять сто тысяч долларов в обмен на гарантию проголосовать за вердикт «Невиновен».

Но вместо этого Кэрри попросила секретаршу соединить ее с Крэйгом Райкером, психиатром, которого она обычно приглашала свидетелем обвинения на процессы об убийствах. Райкер был опытным врачом, кроме того, их мысли нередко совпадали. Как и Кэрри, он считал, что, какие бы удары ни наносила судьба, нужно зализывать раны и жить дальше. А еще он умел просто и доходчиво объяснить туманные психиатрические термины, которыми жонглировали врачи, приглашенные со стороны защиты.

Особенно Кэрри понравилось, как однажды на вопрос, считает ли он подсудимого сумасшедшим, Райкер ответил: «Он извращенец, но не сумасшедший и прекрасно понимал, что делает, когда убивал свою тетю. Он же прочитал перед этим ее завещание».

— У доктора Райкера пациент, — сказала секретарша. — Он перезвонит вам без десяти одиннадцать.

Как всегда, он был пунктуален. Ровно без десяти одиннадцать Джанет сообщила, что на линии доктор Райкер.

— Рад тебя слышать, Кэрри. Что-то случилось?

И Кэрри рассказала о докторе Смите, который делает другим женщинам лицо своей дочери.

— Он отрицал, что оперировал Сьюзан. Не исключено, что это правда и операцию проводил кто-то из его коллег. Возможно, создавая двойников дочери, он выражает свое горе, как ты считаешь?

— Если и так, то делает он это крайне извращенно, — отозвался Райкер. — Говоришь, он не видел дочь с тех пор, как она была маленькой?

— Да.

— А потом она явилась к нему в офис? — Да.

— Что за человек этот Смит?

— Довольно мрачный.

— Склонен к одиночеству?

— Скорее всего.

— Кэрри, мне нужно больше информации. И, безусловно, очень важно выяснить, оперировал он дочь сам, обращался за помощью к коллеге или она уже сделала операцию до того, как пришла к нему.

— Об этом я как-то не подумала.

— Но если — подчеркиваю, если — встретив Сьюзан через столько лет, он увидел некрасивую или даже уродливую молодую женщину, сделал ей пластическую операцию, превратил в красавицу и был очарован своим творением, думаю, мы имеем дело с эротоманией.

— Что такое эротомания?

— Это достаточно широкое понятие.