Врач кивнул ей и жестом указал на стул рядом с Робин.

— Я проделал все необходимые послеоперационные процедуры. Робин может не беспокоиться, процесс заживления идет хорошо. Она может заниматься спортом, если хочет, но пусть пообещает пока носить маску. Мы не можем рисковать и не должны допустить, чтобы швы разошлись. Я рассчитываю, что через полгода их уже не будет видно. — Лицо у него стало суровым. — Я уже объяснял Робин, сколько людей приходит ко мне в надежде купить красоту, которая дарована ей бесплатно. И ее долг оберегать эту красоту. Из истории болезни мне известно, что вы разведены. Робин рассказала мне, что во время несчастного случая машину вел ее отец. Настоятельно прошу вас предупредить его, пусть бережнее относится к дочери. Она незаменима.

По пути домой Робин попросила заехать пообедать к «Валентине» в «Парк-Ридж».

— Мне там нравятся креветки, — объяснила она. Но когда они устроились за столиком, Робин, оглядевшись, сказала: — Один раз меня сюда приводил папа. Он говорит, это самый лучший ресторан.

Голос у нее был печальный.

Так вот почему она захотела сюда, подумала Кэрри. После несчастного случая Боб позвонил Робин всего раз, и то когда она была в школе. На автоответчике была всего одна фраза: «Робин, наверное, в школе, а значит, у нее все прекрасно». Перезвонить он не просил. «Будь честной, — велела себе Кэрри. — Он звонил тебе на работу и знает: доктор Смит сказал, что у Робин все хорошо. Но это было две недели назад, а с тех пор от него ни слова».

Подошел официант. Когда они опять остались одни, Робин сказала:

— Мам, я не хочу больше ходить к доктору Смиту. Он меня пугает.

У Кэрри екнуло сердце, ей тоже не нравился Смит. Затем мелькнула мысль: она ведь может полагаться только на его заверения, что красные шрамы на лице Робин исчезнут. Надо показать ее кому-нибудь еще, решила она.

— Я думаю, — Кэрри старалась говорить убедительно, — что доктор Смит не такой уж плохой, хотя и похож немного на размокшую лапшу. — Ее вознаградила улыбка дочери. — К тому же он хочет понаблюдать за тобой еще только месяц, а потом, возможно, больше не понадобится к нему ходить. Не переживай. Он ведь не виноват, что родился таким мрачным.

— Мрачным? — хихикнула Робин. — Он просто страшила.

Когда принесли заказ, они стали пробовать еду с тарелок друг у друга и болтать. Робин увлекалась фотографией и не упускала возможности поговорить об этом.

— Я показывала тебе те классные снимки, которые сделала, когда листья только-только начали менять цвет?

— Они чудесные, — кивнула Кэрри.

— А на этой неделе снимки получились просто кошмарные, — пожаловалась Робин.

— Не видна форма? — спросила Кэрри.

— Ну да. Теперь не дождусь, пока они высохнут, и пусть бы их разметала сильная буря. Правда, будет здорово?

— Да уж, ничто не сравнится с бурей, — согласилась Кэрри.

Десерт они решили не брать. Официант уже возвращал Кэрри кредитную карточку, когда Робин охнула.

— Что случилось, детка?

— Здесь папа. Он нас видит, — Робин вскочила.

— Подожди, пусть сам подойдет, — тихо велела Кэрри. Обернувшись, она увидела двух мужчин, которые шли за метрдотелем. Ее глаза округлились, в спутнике Боба Кэрри узнала Джимми Уикса.

Боб выглядел просто великолепно, как и всегда. На красивом лице — ни тени усталости, а ведь он целый день провел в суде. Ни морщинки на лице, ни складочки на костюме, подумала Кэрри, осознав, что в присутствии Боба ее всегда тянет подправить макияж, пригладить волосы, одернуть пиджак.