— Я дала ему один день жизни. Потом еще один, — прошептала Саммер. — Я спросила, как его зовут, и он сказал Торс, но друзья называли его Индиго, потому что он любил бабочек-индиго, которых можно увидеть в мае на севере. Уже почти пришла зима, и мне очень захотелось увидеть этих бабочек. Он показал их мне, потому что собирал все виды бабочек, а также засохшие цветы. Но бабочки были мертвы, бледные, маленькие существа под стеклом. Я еще подумала, как грустно, что они больше не летают. Индиго выторговал еще один день, чтобы показать мне всю коллекцию.

Он встал, несмотря на температуру. На следующий день он учил меня танцевать, после чего я подарила ему еще один день, чтобы он обучил меня пению. Я... не могла устоять. Он смеялся вместе со мной. Жизнь людей так отличалась от нашей. Она была такой одинокой и оторванной от других. Но все же... такой удивительной! И я дала ему еще один день и затем еще один. И он вылечился от температуры. Я познакомилась с людьми, они... понравились мне. В какой-то момент мне стало нравиться быть человеком, жить как люди. Индиго научил меня быть таким как он. Я была хозяйкой его замка. Мы ездили в его поместье и ...

Во время рассказа, все снова стало таким близким: путешествия, кровать из слоновой кости, которую он приказал вырезать для нее. Запах апельсинов и зимних цветов, и каждую ночь праздники до рассвета. Она сняла черную одежду, носила красные и ярко-синие платья. Но больше всего ей нравился белый цвет. Она жаждала света и красок, пила их как вино, которое подавал ей Индиго в позолоченных стаканах. Он любил ее за каждый час, который она ему дарила. Он был у ее ног и делал все, чтобы развлечь ее. Она была его смертью, ни дня не сомневавшейся в своей власти над ним.

— Он... лишил меня крыльев, — проскулила она. — Мечом.

Слова прозвучали фальшиво, но в этот раз Леди Смерть не стала задавать вопросов.

— И вместе с крыльями он забрал у тебя силу и воспоминания, — сухо добавила она. — Ты стала слабой и ранимой как человек. Что еще, Тьямад?

— Ящик... Мои колени прижаты к щекам, я не могу дышать, и сердце, кажется, вот-вот перестанет биться. Вокруг темно и мне кажется, что я умерла. И, — ее передернуло,— Треск дерева и шум воды. Плывущий гроб. Он... на корабле переправил меня через море. Потом... запах мокрых камней, цементного раствора. Темнота, тишина. И сон без сновидений. До тех пор пока все вокруг не задрожало, и меня не разбудил солнечный свет. Я... лежу замурованная в Телисе. И ничего не помню и не знаю.

Леди отпустила ее и встала на ноги. А Саммер опустилась на пол как марионетка. Она хотела оперевшись на руки, подняться, но руки больше ей не подчинялись. Она прижалась щекой к холодным, мозаичным камням.

— Теперь мы знаем, кто кукловод в этой игре, — обратилась Леди Мар к стоящим вокруг. — У нас есть бессмертный, обманувший свою Зорю, свою смерть. Очевидно, он многое о нас знает и нашел возможность навредить нам.

— Сам лорд Теремес?— спросила одна из Зорей. — Наверняка, он сменил имя.

— Не думаю, — ответила Леди Мар. — Он умен, у него были столетия, чтобы научиться и разработать свою стратегию. Я думаю, скорее, это кто-то, кто держится в тени.

Саммер слышала весь разговор как будто через стену из ваты, с трудом осознавая весь масштаб катастрофы. Война велась не между лордами и женщиной-хищницей. Лорды были лишь союзниками в борьбе против самой смерти. А человек, чьей смертью должна была быть Саммер, был тем, кто угрожал Зоря. «Кровавый Мужчина?» — пронеслось у нее в голове. — «Он и есть... Индиго?» Она должна была что-то сказать, открыть последнюю тайну, но шепчущий голос внутри нее запретил ей говорить хоть слово.