— Анжей, мне... мне очень жаль, — тихо сказала она некоторое время спустя. — Я не хочу спорить с тобой. Но я не понимаю тебя. И совсем тебя не знаю.

— Иногда я сам себя не понимаю, — ответил он. — Но, вероятно, ты права?

Она была слишком горда, чтобы подойти и обнять его. Он хотел прикоснуться рукой к её щеке, но она отступила назад. Анжей медлил, но всё же, последовал за ней и дотронулся также осторожно, как ночами обнимал её. Несколько мгновений всё было хорошо.

— Знаешь ли ты, сколько дней проведенных в каменоломне я грезил о возвращении туда? — бормотал он в её волосы. — Знаешь ли ты, что это такое — тоска по родине?

Она почувствовала, будто невидимая рука сдавливала её горло. «Это единственный дом, о котором я знаю», — с горечью подумала она. — «Не быть одинокой. И единственное безопасное место, которое у меня есть — это твои руки, Анжей».

— Нет, — сказала она вслух. — Тебе прекрасно известно, что у меня нет воспоминаний о родине.

У неё закружилась голова так сильно, будто она смотрела в бесконечно глубокую пропасть. «Иди с ним!» — нашептывал ей льстивый голос. — «Всё равно тебе нечего терять».

Стоило ей закрыть глаза, как в её запутанные мысли ворвалась часть веселой песни: «…любит тебя бескорыстно — твой смех — твои волосы, любит тебя беспричинно и навсегда».

Картина вспыхнула так ярко, как вспышка молнии — рыжие развивающиеся женские волосы и напускная костлявая улыбка. Леди Смерть с протянутыми к ней руками.

Она испуганно вздрогнула и отпрянула от Анжея.

— Нет, — сказала она. — Я не иду на север. Я не могу, Анжей. Мы… мы должны найти другой путь.

Его голоса почти не было слышно.

— И куда ты тогда хочешь?

— Не знаю, возможно, на Запад. Я... должна подумать.

Внезапно часть переулка осветил луч света слишком светло. «Мы стоим тут и разговариваем, не заботясь о том, что нас могут подслушать!»

Она прижала сумку к себе, отвернулась от Анжея и прошла вдоль скалы пару метров вперед.

— Саммер? — тихо позвал её Анжей, и она заметила, что в этот раз он не следует за ней. И что хуже всего, он и не планировал это делать.

— Я не буду убеждать тебя делать что—то, чего ты не хочешь. Но я отправляюсь завтра утром на корабле на Север. С тобой. Или… без тебя.

Есть слова, которые действуют на тебя как пощечина. И эти были именно такими. Было такое ощущение, будто её ударили кулаком в солнечное сплетение. Саммер глубоко втянула воздух и подняла подбородок. «Не реви!» — приказала она себе, тем временем, поворачиваясь в его сторону.

— Ты мне даёшь действительно справедливый выбор, — слова должны были прозвучать насмешливо, но каждое из них имело вкус разочарования.

— Я не смогу защитить тебя от преследователя, — объяснил Анжей. — Не здесь, где я сам ещё больше чужой, чем ты.

— Тогда не надо было давать обещание, и не оставлять меня в одиночестве.

— Что ж, по крайней мере, здесь мы, пожалуй, похожи, — прохладно ответил Анжей. — Иногда мы лжём. А иногда, мы бросаем на произвол судьбы наше сердце, чтобы спасти нашу голову.

Одно короткое мгновение она не могла понять, ненавидела ли его или всё—таки любила.

— Тогда удачи тебе в том, чтобы променять свою жизнь на одну поездку на корабле, — бросила она ему вопреки себе.

Анжей печально пожал плечами.

— Удачи тебе в побеге на запад. Если передумаешь до завтра, ты знаешь, где меня найти.