***

Первые шаги по раскачивающемуся полу стоили усилий. Её подошвы покалывали, как, если бы она должна была пройти через кожу живого существа, которое в любой момент могло её заметить и схватить.

Она была уверена, что найдет спящую ночную палубу, но вместо этого услышала над головой спешные шаги и голоса. «Уже наступило утро?» Наконец, она достигла подъема, который вёл со средней палубы на свежий воздух, взялась за поручень и полезла вверх.

Первый порыв ветра подействовал как хмельной напиток. Она прижалась к перилам и глубоко вдохнула солёный морской воздух. Холод привел её в сознание, прогнал страх и оставил, наконец, место для ясных мыслей. Над ней раздувались паруса на фоне неба, которое уже не было ночным, но ещё и не утренним. Канаты и верёвки тянулись через стонущую древесину. А вокруг растянулось как кулиса из серо—черного глянцевого шёлка — море!

На палубе множество зажжённых фонарей освещали странную сцену. Если бы не волнение, Саммер поклялась бы, что это самое оживлённое место на корабле. Около ста человек собрались на палубе. Они стояли группами вокруг отдельных мужчин и женщин, но Саммер не могла предположить, что всё—таки там происходило. Но было ещё что—то, на что она сразу не обратила внимание. Где—то на корабле раздавались звуки игры на инструменте, который Саммер никогда раньше не слышала.

Этот струнный инструмент был похож на скрипку, но только звучал грубее и более оживленно, почти как человеческий голос. Хотя суматоха запугала её, Саммер повернулась на звук. Следующий порыв ветра, словно холодный шелк, обласкал её лицо — и в тот же момент ей будто, наконец, удалось ускользнуть — из темноты и из рук леди Смерти. Ощущение счастья накрыло её так неожиданно, что она улыбнулась. Закрыв глаза, она внимательно слушала музыку и даже услышала смех — такой, будто даже рекруты оставили свою притеснённую молчаливость пристани. «Так, как я оставила Кровавого Мужчину. Здесь в окружении акул и воды, я впервые в безопасности».

Она рассмеялась, почувствовав грубые мокрые доски и попробовав брызги на вкус. Где—то между ключицей и диафрагмой забытые образы поднимались и таяли в звуках и красках. На этот раз это было предчувствие прекрасного воспоминания и Саммер протянула к нему все свои чувства, ощущая его, и лучше всего закричала бы, будто она на самом деле что—то нашла.

Она не подвергалась опасности, вдыхая запах кедрового дыма, и ощущала предчувствие грубого поцелуя, который полностью охватил бы её. Под кончиками её пальцев кожа и снег.

— Ты сдаёшься? — воскликнул мужчина, смеясь.

—Что с тобой случилось? Выпила чересчур много вина?

Она недовольно открыла глаза. Перед ней стояла крепкая девушка, которая немного напоминала Анну. Только коротко отрезанные и непослушные волосы не вписывались в картину.

— Нет, я ничего не пила, — ответила Саммер с негодованием.

Незнакомка была не старше шестнадцати лет, даже, если она казалась взрослой. Её щеки раскраснелись или от ветра, или от вина, сказать точно Саммер не могла.

— У тебя уже есть твой символ? — спросила она.

— Какой символ?

Девушка протянула Саммер правую руку. Её рукав был засучен, и она сдвинула его ещё выше и открыла свежую татуировку на внутренней стороне предплечья. Чёрные линии легко выделялись на фоне остальной кожи и выглядели надуто, будто окантованные красным карандашом.

— Отличительный знак наших войск. Липовый лист лорда Термеса, — объяснила девушка. — Термес — северянин! Он оплачивает денежное пособие добровольцев на этом корабле. Вот это — мой порядковый номер, а ниже код моего подразделения. Ты тоже принадлежишь к нам, не так ли?

— Нет. Конечно, нет!

— Точно нет? Я подумала — из—за того, что твои волосы такие короткие.