Под конец он выудил маленький медный капсюль и на ощупь уложил его на затравочный стержень в казенной части винтовки. Капсюль был заполнен щепоткой фульмината ртути, химически нестабильным веществом, которое взрывалось от сильного удара.

Курок винтовки ударял по капсюлю, и гремучая смесь взрывалась, так что огонь побежал вниз, к пороху, который находился в казенной части оружия.

Вражеская пуля попала в лужу в тридцати ярдах от роты, разбрызгав грязную воду. Нед Хант, вечный ротный клоун, произнес какую-то шуточку в сторону далекой кавалерии, но Траслоу велел ему держать свой чертов язык за зубами.

Старбак встал на колено за деревом, чтобы как следует прицелиться. Он поднял целик, чтобы попасть на четыреста ярдов, а потом, учитывая, что холодная винтовка стреляет на более короткое расстояние, добавил еще сотню для верности.

— Отодвиньтесь-ка, ребята! — прокричал майор Бёрд кавалеристам-южанам, и длинноволосые всадники в серых мундирах отвели лошадей за спины роты Старбака.

— Вы никуда не попадете, ребята! — добродушно ответил один из всадников. — С таким же успехом можете и камнями в сволочей кидаться.

Теперь на повороте дороге появились и другие янки, может, человек двадцать в целом. Некоторые спешились и встали на колено у таверны, а другие по-прежнему целились и стреляли прямо из седла.

— Стреляем в группу справа! — приказал Бёрд.

— Помните про ветер, когда целитесь, и ждите моей команды!

Старбак отклонил дуло немного влево, учитывая, что ветер дул с востока. Дождь хлестал по стволу винтовки, когда он нацелил ее на всадника в центре группы янки.

— Считаю до трех, а потом даю команду, — провозгласил майор Бёрд.

Он встал прямо посреди дороги, уставившись на врага в половинку бинокля, которую снял с трупа в Манассасе.

— Раз, — протяжно выкрикнул он, и Старбак попытался сдержать раскачивающуюся винтовку.

— Два! — крикнул майор Бёрд, и дождь залил Старбаку глаза, заставив моргнуть, когда он поднял дуло, чтобы совместить мушку с прицелом.

— Три, — закончил Бёрд, и вся рота затаила дыхание, попытавшись превратить мышцы в камень.

Старбак навел мушку точно на расплывчатый силуэт всадника, находящегося в четверти мили, и держал ее на этом месте, пока Бёрд не скомандовал:

— Пли!

Пятьдесят винтовок затрещали почти в унисон, выплеснув на дорогу белое облако порохового дыма. Приклад винтовки ударил Старбака по плечу, а его ноздри защекотала горькая вонь взорвавшейся гремучей смеси.

Майор Бёрд выбежал на свободное от дыма пространство и направил свой сломанный бинокль на далекий поворот дороги. Там галопом неслась лошадь без седока, который валялся на дороге, второй человек хромал к лесу, а третий полз по грязи.

Еще одна лошадь была ранена и лежала, брыкаясь и молотя копытами, а позади умирающего животныого несколько янки разлетелись, как пыль от соломы.

— Молодцы! — воскликнул Бёрд.

— А теперь вставайте и вперед!

— Как у нас получилось? — поинтересовался Старбак.

— Три человека и лошадь, — ответил Бёрд. — Один из трех, возможно, мертв.

— Это от пятидесяти то выстрелов? — спросил Старбак.

— Я где-то читал, — весело заметил Бёрд, — что во время наполеоновских войн на двести ружейных выстрелов приходилось одно ранение, так что три человека и лошадь от пятидесяти выстрелов — это совсем неплохо, — он разразился резким смехом, подергивая головой взад и вперед, в той самой манере, из-за которой и заслужил свое прозвище.

Отложив сломанный бинокль, он объяснил свою радость.