— Он должен был отдать мне сорок два процента от вырученной суммы. А ему, разумеется, этого не хотелось. — Это-то меня как раз не удивило. Думаю, и самому Сергею Борисычу не очень хотелось делиться с кем бы то ни было своими доходами. — Кроме того, как потенциальный кандидат на отставку, он уже не мог получить такого масштабного допуска к правительственным финансам. Банком своего сына этот урод пользоваться тоже не хотел, чтобы не засветить себя. Следовательно, ему нужен был источник финансирования. Тогда Константин Георгиевич пришел ко мне, и я купился на его сказку как последний „валет“. Затем он нанял вторую группу похитителей.

— Для чего? — спросил я. — Ему вполне хватило бы и одной.

— Нет. Не хватило бы. Пойми, после взрыва в квартире ФСБ сразу кинулась бы искать похитителей. Так? Это самое опасное место в разработанном Константином Георгиевичем плане. Преследователи будут слишком близко. А ему нужно по меньшей мере сутки, чтобы забрать акции у исполнителей, расплатиться с ними, а затем спокойно продать бумаги за границу. Только после этого он окажется в относительной безопасности. Так вот, согласно плану, в течение этих суток кто-то должен был отвлекать внимание ФСБ от его скромной персоны. Думаю, если бы мы смогли поднять документацию охранного агентства, то выяснилось бы, что подмена организована при непосредственном участии либо самого Константина Георгиевича, либо его сына. Кто ослушается члена правительства?

— Но ведь после продажи акций ФСБ не прекратит поиски?

— Верно. За этим-то и нужна лишняя группа. Константин Георгиевич „подставит“ одного или нескольких „взломщиков“ ФСБ, и те расскажут о второй группе, укравшей акции. Он же спокойненько понаблюдает за тем, как служба безопасности роет носом землю в поисках несуществующего заказчика. ФСБ ведь интересуют не люди, взорвавшие квартиру, — этого добра у них навалом, целая картотека, — а бумаги! И только бумаги! Понятно?

— Сложно, но понятно.

— Ничего сложного.

Машина вкатилась во двор и остановилась у зачуханного подъезда старенькой пятиэтажки.

— Где это мы? — спросил я.

— Здесь моя „берлога“, — усмехнулся Сергей Борисович. — Поешь, обсохнешь, переоденешься. В мокром ты привлекаешь слишком много внимания.

— Слушай. — Неожиданно для самого себя я перешёл на „ты“, но мафиозо воспринял это как должное. — Твой дружок Тимофей похитил мою женщину. Он сказал, что убьет ее, если я не принесу ему акции.

— Убьет обязательно, — согласился Сергей Борисович. — Но, если ты принесешь ему бумаги, он убьет вас обоих. Этот ублюдок „валит“ всех, кто ему не по душе. Его самого давно бы „мочканули“, но за ним стоят серьезные люди.

— Ты поможешь мне освободить Ирину, а я тебе — заполучить Фролова.

Он прищурился и, улыбаясь, посмотрел на меня.

— А если нет?

— А если кет, то можешь убить меня прямо здесь и сейчас. Я никуда не пойду. Отправишься сам „доставать“ своего Борю. Правда, с простреленной рукой сделать это тебе будет очень нелегко.

— Смотри-ка, а ты, оказывается, умеешь тявкать. Может, всё-таки сломать тебе руку, а? — Мафиозо усмехнулся. — Ладно, хрен с тобой. Вытащим твою Ирину. Она кто? Жена? Невеста?

— Тебя это не касается.

— Не скажи. Интересно узнать, ради кого приходится лезть под пули.

— Ты полезешь под пули ради своего Бори и своих акций.

— Тоже верно, — согласился Сергей Борисович. — Чего сидишь? Вылезай, деятель.