— Расскажите лучше то, что нам неизвестно, — поморщился тот.

— В таком случае вы должны понимать, — повышая голос, продолжал посредник, — что одной из сторон, участвующей в сделке, может прийти в голову поменять квартиру. Этого допустить нельзя. Иначе вся наша затея провалится к чертовой матери.

— Допустим, — кивнул Киноактер. — Что-то изменилось в охране? Количество людей, их расположение, смены постов, способы связи?

— С четвертого и второго этажей убрали по одному охраннику. Теперь они дежурят в квартире, где вы работали. Больше ничего.

— Хорошо, — кивнул Тонколицый. — Это обнадёживает. Какие-либо изменения в плане произошли?

— Нет. В двадцать один ноль-ноль, — посредник пододвинул к Киноактеру фотографию, — вы должны войти в квартиру. Устранить необходимо всех, кроме… — Он постучал согнутым пальцем по карточке. — Далее действуете по плану. Ровно в девять утра послезавтра мы встретимся в одном из номеров этой гостиницы. Вы отдадите мне бумаги, я вам — новые документы и деньги.

— Документы уже готовы? — поинтересовался Киноактёр.

— Разумеется.

— Хотелось бы увидеть их, прежде чем браться за дело. А то, кто знает, может быть, вы решите после дела вместо документов и денег выдать нам по пуле.

Киноактёр жестко умехнулся.

— Это не деловой разговор, — с такой же улыбкой ответил посредник. — Все строится на взаимном доверии. И потом, откуда мне знать, не планируете ли вы сами что-нибудь подобное?

— Разговор-то как раз очень деловой, — вновь взял слово Тонколицый. — Давайте-ка еще раз пройдемся по схеме обмена. Мы приезжаем сюда послезавтра ровно в девять. С вами один охранник. Больше никого. Мы будем ждать в машине неподалеку. Вы и ваш человек встретите вот его, — кивок на Киноактера, — в фойе. Убедитесь, что он один и проводите в ваш номер. При нём будет несколько бумаг. Вы проверите их подлинность. Затем он, проверив наличие и подлинность документов и денег, подаст условный сигнал. Мы подъезжаем ко входу. Охранник присматривает за нашим человеком, вы спускаетесь вниз, забираете оставшуюся часть бумаг, отдаете документы и наш гонорар и звоните своему «бультерьеру». Здесь — уж извините — мы присмотрим за вами. Охранник и наш человек спускаются на первый этаж, охранник убеждается, что с вами все в порядке, и мы производим обмен. Вас на него, — ещё один кивок в сторону Киноактера. — Предупреждаю сразу: стоит нам заподозрить подвох — и ваш заказчик никогда этих бумаг не увидит. Думаю, ему это не слишком понравится. Проще говоря, он спустит с вас шкуру. Да, и еще. Если наш парень не подаст сигнал в течение определённого времени или, допустим, что-то пойдёт не так, мы уедем. Но потом отыщем и вас, и заказчика. Надеюсь, вы понимаете, зачем?

— И ты согласился на такой дерьмовый расклад? — насмешливо спросил посредник, глядя на Киноактёра.

— Папаша, — ухмыльнулся тот, — умираем всего один раз. Иногда приходится рисковать.

— Ну что же. Вроде бы все нормально. Надеюсь, план операции вы сможете проработать без меня?

— Разумеется, — ответил Тонколицый.

— Отлично! — Посредник поднялся, забрал со стола фотокарточку и, ещё раз продемонстрировав её всем присутствующим, предупредил: — Отвечаете головой.

— Следовало бы взять с вас повышенный тариф. Вы здорово усложняете нам задачу, хотя, убейте меня, не пойму, зачем вам эта возня.