|
Но чистый. И люди, знаешь, горят! Инженер один, седой уже, так он мне говорит: «Товарищ Петров, мы тут для истории работаем!» Понимает всю важность дела!
Анна Львовна отложила носок.
— Я так за тебя рада! После всей той истории с Бородой… А теперь — такое доверие.
— Ну ты вспомнила про этого Бороду… — нахмурившись, буркнул Иван Павлович.
— А забывать не надо, он ведь и дальше будет… Зависть… Чуть под суд тебя не отдал. Ах, если бы не товарищ Семашко…
— Это мы еще посмотрим. Борода этот…
В этот момент в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, появился молодой парень в замасленной спецовке. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса. Иван Павлович узнал в нем одного из монтажников, Василия, что работал в цехе экстракции.
— Товарищ Петров! — выдохнул парень, едва переступая порог. — Беда на заводе! Срочно нужно!
Иван Павлович вскочил.
— Успокойся, Василий. Что случилось? Авария?
— Хуже! — рабочий сглотнул ком в горле. — Штаммы… Все культуры! В инкубаторе… они… они почернели! Все! Погибли!
* * *
Иван Павлович почувствовал, как пол уходит из-под ног.
«Почернели» — это означало, что чистейшую культуру Penicillium notatum, которую он с таким трудом отбирал и бережно размножал, поразила дикая, агрессивная плесень-загрязнитель. Конкуренция в микромире. И такое бывает. Его драгоценный, единственный в своем роде штамм, сердце всего будущего производства, был уничтожен. Без него все эти ферментеры и центрифуги — всего лишь груда бесполезного металла.
— Как⁈ Как почернели⁈ — его собственный голос прозвучал хрипло. — Как это могло произойти? Лаборатория должна быть стерильной!
— Не знаю, Иван Павлович! — чуть не плача, сказал Василий. — Дежурный лаборант говорит, что все по инструкции делал. После высевания ждали, наблюдали. А к вечеру… Лаборант проверил — а там… сплошная черная плесень. Грязь какая-то. Всюду!
Иван Павлович закрыл глаза на секунду, собирая волю в кулак. Паника была роскошью, которую он не мог себе позволить.
— Едем, — коротко бросил он, уже натягивая пиджак. — Аня, не жди. Это может занять всю ночь.
Анна Львовна понимающе кивнула.
* * *
Машина, пробиваясь сквозь ночную тьму, подлетела к проходной завода. В цехах горел свет — тревога подняла всех. В стерильной лаборатории стояла гробовая тишина. Дежурный лаборант, белый как полотно, трясущимися руками показывал на открытый инкубатор.
Директор Рогов встретил машину Ивана Павловича у проходной.
— Иван Павлович, я не понимаю… Все же было под контролем, все по инструкции… — его голос сорвался, а взгляд беспомощно начал блуждать. — Я лично проверял журналы, температурный режим в норме, лаборант — проверенный товарищ…
Вошли в лабораторию.
Иван Павлович, надев маску и перчатки, склонился над чашками. Картина была удручающей и однозначной. Бархатистые оливковые колонии пенициллина были безнадежно поглощены агрессивной черной сажистой плесенью. Она расползлась повсюду.
Что за черт? Как же так? Неужели все же где-то упустили что-то?
Иван Павлович молча проверил журналы температурного режима, записи о стерилизации. Все было безупречно. Осмотрел уплотнители на дверце инкубатора, фильтры вентиляции — все герметично, все новое. Лаборант, молодой паренек, чуть не плача, клялся, что не отступал от инструкции ни на шаг. |