– А, американец? – спросил Ван Маес. – Вам не следовало ввязываться в драку, мистер Куинн. Этого Кюйпера мы знаем, он всегда попадает в такие истории. На этот раз ему попадет, ведь он ударил вас первый?

Куинн покачал головой.

– На самом деле я первый трахнул его.

Ван Маес прочел заявление бармена.

– Да, бармен говорит, что вы оба виноваты. Жаль, теперь мне придется задержать вас обоих. Утром вас отправят в Магистрат из‑за ущерба, который вы нанесли бару.

А Магистрат означал массу писанины. Когда в пять утра в участок пришла красивая американка в строгом деловом костюме и достала пачку денег, чтобы заплатить за ущерб, нанесенный бару «Монтана», сержант Ван Маес почувствовал облегчение.

– Вы платите половину суммы ущерба, нанесенного этим американцем и Кюйпером? Да?

– Заплатите всю сумму, – сказал Куинн со скамьи.

– Вы хотите оплатить и долю Кюйпера, мистер Куинн? Он же хулиган, с детских лет он попадает в кутузку. У него огромное досье, но преступления мелкие.

– Заплатите и за него, – сказал Куинн Сэм, что она и сделала. – Поскольку сейчас никто никому ничего не должен, вы намерены выдвинуть обвинения, сержант?

– Нет, вы можете идти.

– А он тоже может идти? – Куинн жестом показал на «вахткамеру» с открытой дверью и храпящего Кюйпера.

– Вы хотите взять его с собой?

– Конечно, мы же кореша с ним.

Сержант поднял брови в удивлении, растолкал Кюйпеpa, сказал ему, что незнакомец заплатил за него убытки, иначе ему снова пришлось бы провести неделю в тюрьме. Ну, а сейчас он может идти. Когда сержант Ван Маес поднял голову, дамы уже не было. Американец обнял одной рукой Кюйпера, и они вдвоем спускались по ступенькам участка к большому облегчению сержанта.

* * *

В Лондоне два тихих человека встретились за ленчем в одном из незаметных ресторанов, официанты которого, подав блюда на стол, тут же удалились. Эти два человека знали друг друга в лицо, вернее сказать по фотографиям, и каждый знал, чем другой зарабатывает на жизнь. Если бы у какого‑нибудь любопытного человека хватило бестактности спросить их об этом, то ему сказали бы, что англичанин – чиновник министерства иностранных дел, а другой – помощник культурного атташе советского посольства.

Но как бы он ни старался проверить это, он никогда не узнал бы, что чиновник министерства иностранных дел на самом деле – заместитель главы советского отдела в Сенчури‑Хауз, штабе британской секретной службы или что второй человек, который организует гастроли грузинского национального ансамбля, является заместителем резидента КГБ в посольстве. Оба они знали, что их встреча одобрена их правительствами и состоится она по просьбе русских, и что глава британской секретной службы долго размышлял, прежде чем разрешить ее. Британцы догадывались, о чем будет просить русская сторона.

Когда остатки бараньих котлет были убраны со стола, а официант пошел за кофе, русский задал свой вопрос.

– Я боюсь, что это так, Виталий Иванович, – мрачно ответил англичанин.

В течение нескольких минут он рассказывал о том, что говорилось в отчете доктора Барнарда. Русский был потрясен.

– Это невозможно, – сказал он наконец. – Опровержения моего правительства совершенно искренни и правдивы.

Британский разведчик молчал. Он мог бы сказать, что когда лгут достаточно долго и когда наконец говорят правду, то в нее довольно трудно поверить. Но он ничего не сказал. Из внутреннего кармана пиджака он достал фотографию. Русский внимательно рассмотрел ее.

Это была увеличенная во много раз фотография детали размером с канцелярскую скрепку.