В темноте она отчаянно пыталась сдержать выступившие слезы.

— Конечно, я рада за тебя, Джон. Просто… но думаю, что мне одновременно и грустно тоже. Когда мы с тобой теперь увидимся, если у тебя здесь уже нет ни отца, ни дома, куда можно было бы вернуться? Ты сказал, что этим летом будешь заниматься миссионерством… а потом и каждое следующее лето, пока тебя не посвятят в духовный сан.

— Мы с тобой увидимся, как только у меня появится первая же возможность вернуться, Кэти. Здесь мой дом. А моя семья — это ты. Ты, твоя бабушка, твой ребенок и тетя Мейбл. Никогда не забывай об этом, как бы далеко и надолго меня ни забросила моя служба. А я этого точно не забуду.

Она повернулась и посмотрела на него. В темноте по профилю его лица и развороту плеч его можно было бы принять за Трея.

— Ребенок должен родиться в феврале, к Дню святого Валентина, — прошептала она. — Помолишься тогда за нас обоих?

Он сжал ее плечо.

— Ты всегда в моих молитвах.

Наконец наступило время уходить. Ночь становилась все холоднее, а утром ей нужно было рано вставать, чтобы открывать заведение и кормить толпу посетителей завтраком. Она пробудет у Бенни до закрытия. У Джона завтра будет целый день на то, чтобы закрыть перед отъездом свой дом. В пятницу он пойдет на вечернюю мессу в церковь Святого Матфея; а еще ему пришлось с неохотой принять приглашение на ужин от Лу и Бетти Харбисон из Дэлтона. Джон рассказал ей, что именно они, а не отец Ричард сделали заказ, чтобы ему по почте прислали каталог университета Лойола. Они встретятся с ней в субботу у Бенни, после чего отец Ричард отвезет его в Амарилло, где Джон уже пересядет на автобус до Нового Орлеана. Она стояла на крыльце и махала Джону рукой, пока он не скрылся за углом. Руфус сидел возле ее ноги; пес не побежал за ним, как будто понимал, что туда, куда ушел он, следовать нельзя.

— Бенни, нам нужно поговорить, — сказала Кэти.

Она пристроила свое потяжелевшее тело на шаткую скамью возле столика и похлопала рукой по сиденью рядом с собой. В восемь вечера в понедельник после Дня благодарения в «Беннис бургерс» было пусто. В пятницу объявился Ромеро, который сообщил, что нашел место разнорабочего на нефтяных приисках, так что в субботу он работает последний день. Его кузен Хуан сейчас свободен, и Бенни может нанять его, если хочет. У владельца «Беннис бургерс» не было другого выхода, кроме как взять на работу этого Хуана, который начнет с понедельника.

— Ох-хо-хо, — вздохнув, произнес Бенни. — Не нравится мне такое начало.

Кэти сразу перешла к делу.

— Бенни, не мне тебе объяснять, что это место теряет свои позиции. Мы должны что-то предпринять, чтобы привлечь сюда более кредитоспособных клиентов, чем подростки и этот клуб любителей кофе с пончиками.

— И как же, милая дамочка, я должен сделать это, не имея ни денег, ни людей, которые бы это выполнили?

— Об этом я и хочу с тобой поговорить.

Ее слова вызвали у него раздражение, что случалось довольно редко. Бенни относился к своему заведению, как мать относится к своему дитяти. Сам он мог говорить о его недостатках, но для всех остальных такие вольности были непозволительны.

— Прости меня, Бенни, но, если не предпринять чего-то, чтобы поддержать твой бизнес, ты просто пойдешь по миру.

— Прорвемся. Мы всегда прорывались, но… Насколько я понимаю, ты не стала бы поднимать эту проблему, если бы у тебя не было готового решения.

Кэти слегка улыбнулась ему. Он знал ее уже достаточно хорошо.

— Хочу сделать несколько предложений.

— Я весь внимание.

Идея пришла к ней вчера, когда она увидела, как ее бабушка поджаривала свои кукурузные хлебцы, чтобы подать их с ветчиной и тушеной зеленью турнепса.