Деке беспокойно заерзал на месте. Кто сможет заменить этим людям отца Джона? Как эти прихожане смогут вновь поверить священнику, если потеряют веру в такого духовного лидера, как отец Джон? Это были времена больших испытаний для веры. Католическую церковь до сих пор трясло после обвинений нескольких ее служителей в сексуальных домогательствах, не говоря уже о скандалах, связанных с коррупцией и жадностью, которые привели к потере доверия к наиболее почитаемым государственным лидерам и финансовым учреждениям страны.

Игнорируя приступ угрызений совести, Деке напомнил себе, что не его дело сокрушаться по этому поводу. Джон Колдуэлл, как бы молод он ни был тогда и какие бы у него ни были оправдания, все-таки помогал покрывать убийство или трагический несчастный случай, чем обрек любящих родителей погибшего мальчика на долгие годы адских мучений.

Наступил момент, которого он дожидался. Он заметил, как отец Джон взял стакан воды из ниши в алтаре и выпил его. Поставив его на место, он воздел руки в белых одеждах к прихожанам.

— Да прибудет с вами навечно мир от Господа нашего, — нараспев произнес он.

— И с тобой также, — ответила паства.

Деке сообразил, что в порядке прохождения службы наступил момент пожелания мира, когда прихожане приветствуют друг друга объятиями или рукопожатиями. К его удивлению, отец Джон спустился с алтаря и подошел к нему.

— Да прибудет с вами мир от Христа, шериф.

Немного растерявшись, Деке ответил:

— И с вами также, отче.

Выражение в глазах Джона заставило его подумать об Иуде на тайной вечере.

Наконец месса подошла к концу, отец Джон послал благословение с алтаря, а затем в сопровождении служек прошел по центральному проходу, чтобы попрощаться с прихожанами у дверей. В то время как все гуськом направились к выходу, Деке ждал у своей скамьи, пока не остался в передней части церкви совсем один. Никто не заметил, как бывший шериф Керси сделал два быстрых шага к алтарю, взял стеклянный стакан, из которого пил отец Джон, после чего так же быстро направился к боковой двери.

И только на следующее утро, когда женщины из алтарного общества пришли убирать помещение церкви, выяснилось, что стакан отца Джона с его монограммой пропал.

Уилл приехал первым. По его настоянию Кэти всегда держала двери запертыми, даже когда была дома. Еще с детских лет Уилл испытывал какой-то ничем не мотивированный страх, что с ней может что-то случиться, и Кэти считала это естественным для мальчика, который рос без отца. У его будущей жены такая бдительность по отношению к собственной матери могла вызвать раздражение, но этой проблемой они будут заниматься по мере ее возникновения. Кэти налила себе стакан вина и попыталась расслабиться, когда услышала настойчивый звонок в дверь, превративший звук звона вестминстерских курантов в непрерывную какофонию.

— Иду, иду! — крикнула она, торопясь к двери и чувствуя, что ноги ее до сих пор дрожат после недавнего потрясения. Сердце уже успело вернуть свой обычный ритм, но тут же вновь принялось бешено стучать, когда она взглянула на лицо сына. Щеки его горели, и было похоже, что он плакал. — Боже мой, что случилось?

— Мамочка…

Он не называл ее так со времен детского сада.

— Что произошло, сынок? Расскажи мне.

Он бросил на нее пристальный взгляд, в котором читалась мука.

— Где ты была сегодня после обеда? Бебе сказала мне, что ты уехала примерно в час дня.