— Хорошо, Уилл, сделай глубокий вдох, успокойся и расскажи мне, почему ты подозреваешь в этом свою мать.

Уилл описал, как он нашел тело, что подтвердило беспокойство Джона относительно следов джипа — детали, еще не известной прессе. Он мог представить себе шок и отчаяние мальчика, его боль, когда тот склонился над неподвижной фигурой человека, которого считал своим отцом. В такие моменты Уилл просто не мог думать об отпечатках пальцев, о следах своей машины или ДНК.

— Но почему ты сразу не позвонил в 911? — спросил он.

Уилл отвел глаза в сторону.

— Потому что… в общем, из-за мамы.

— Из-за того, что она оказалась на той дороге, где был убит Трей?

— Из-за того, что я думал, что она может быть в это замешана.

Джон усилием воли старался побороть охватившую его панику.

— А что тебя заставило так думать?

— Я… видел ее вчера вечером примерно в шесть пятнадцать на выезде с дороги, ведущей к Дому Харбисонов, — произнес он убитым голосом. — Она ехала как раз оттуда и остановилась на светофоре. Я в это время заправлял машину на другой стороне улицы. Она меня не заметила.

— Но она ведь признала, что ездила повидать Трея, а потом передумала.

— Да, верно, но, если бы все было именно так, она бы не нервничала. И… мама выглядела ужасно… как будто только что видела… убийство. Я подумал, что, возможно, она хотела возобновить отношения с Треем. Она сняла свой рабочий комбинезон, принарядилась, но, глядя на выражение ее лица, я решил, что он опять оттолкнул ее… И вот тогда я поехал, чтобы разобраться с ним, но… увидел тело. Судя по ране, это, скорее всего, была выпущенная из ружья пуля — как раз из такого старого охотничьего ружья, какое было у моей прабабушки.

В исповедальне вдруг стало неимоверно тесно и душно.

— Почему ты не думаешь, что она могла развернуться, не доехав до тела?

— Потому что я знаю свою мать. Ее дикция сейчас натренирована. И чтобы она нарушилась, нужно потрясение. Она точно плакала и была очень бледной.

Джон вспомнил тот вечер. Кэти и Уилл были не похожи на самих себя. Тогда он списал их возбуждение на эмоциональный подъем всего прошедшего дня, но, оказывается, им пришлось пройти через более серьезные испытания, чем ему.

— Ты после вчерашнего вечера говорил с матерью?

— Нет. Я позвонил ей сразу после выпуска экстренных новостей, но трубку она не сняла, и сотовый у нее был отключен. Я вынужден был оставить ей сообщение. С того момента я и переживаю по этому поводу. Может быть, она просто не хотела тогда со мной говорить? Понятия не имею, зачем ей было оставлять дом, если только… не для того, чтобы избавиться от ружья ее бабушки.

Уилл имел все основания для тревоги. После того как Рэнди уехал, Джон тоже звонил Кэти, но попал на автоответчик. Теряя голову от беспокойства, он ринулся на приходском грузовичке обратно к ней домой, но окна были темными. На звонок в дверь никто не ответил, и не было возможности проверить, стоит ли ее «лексус» в гараже. Он уехал, надеясь, что Кэти просто захотела побыть в одиночестве и еще раз осмыслить смерть Трея. Она бы не стала вот так закрываться от него, особенно сейчас, но ему оставалось только надеяться, что все это звенья одной цепи.

— А ты не пробовал звонить ей сегодня утром? — спросил Джон.

— Нет, потому что… это еще не все. — Уилл рассказал ему об утреннем эпизоде с участием шерифа. — Когда Рэнди сравнит мои отпечатки на стаканчике и отпечатки, которые я оставил на теле, у него на руках будут все улики, чтобы арестовать меня. Я не убивал Трея Холла. Я говорю это тебе, учитывая тайну исповеди, но, если мне предъявят обвинение, на суде я собираюсь сказать, что это сделал я.