Если против Уилла выдвинут обвинение, в преступлении сознается Кэти. Джон в этом даже не сомневался. Она скорее пожертвует собой, чем позволит, чтобы ее сына признали виновным в убийстве. Мотив, который она выдвинет, будет прост: она ненавидела ТД Холла. Она никогда не раскроет свой настоящий мотив, никогда не признается, что хотела смерти Трея из страха, что тот может разоблачить вину отца Джона Колдуэлла, и Уилл указал причину, по которой она не могла использовать вопрос об отцовстве в качестве повода убить его. Сомнительно, чтобы полиция купилась на ее признание в свете улик, имеющихся против Уилла, но люди в округе определенно будут рассматривать возможность того, что убийцей была именно она.

Впервые, будучи священником, Джон обнаружил, что не может искренне прочесть молитву «Да исполнится воля Твоя». Ему как раз ужасно хотелось, чтобы исполнилась его собственная воля, а она заключалась в том, чтобы найти убийцу и снять подозрения с сына и Кэти.

Вернувшись домой, Джон узнал от Бетти, что адвокат Трея Лоуренс Стэттон, вылетающий завтра утром из Калифорнии, попросил у них с Лу о встрече во второй половине дня.

— Как вы думаете, в чем там может быть дело? — осведомилась она.

В чувстве вины, мог бы ответить он. Трей оставил им подачку в своем завещании.

— Чтобы выяснить это, нам придется немного подождать, — ответил Джон.

— Адвокат еще спросил, не поможете ли вы ему с организацией похорон. Трей должен быть похоронен рядом со своей тетей, — сообщила Бетти. — Он также сказал, что Трей просил, чтобы церемонией богослужения на его похоронах руководили вы. — Она передала ему листок бумаги для заметок. — Он остановится в «Холидей Инн» на федеральной трассе Ай-40, где забронировал последний из имеющихся там номеров. Вот телефон, по которому с ним можно связаться.

Джон взял листок в руки и уставился на него. Что он может сказать над могилой человека, который даже после своей смерти продолжает третировать его семью?

Епископ епархии Амарилло посоветовал Джону не говорить ничего и не предпринимать никаких действий относительно своих признаний, пока у него не будет времени собрать свой совет. Его предварительное мнение состояло в том, что поступок Джона был совершен им до принятия его обетов и поэтому не подпадает под правила Церкви, определяющие, как поступить в таком случае.

Поэтому в субботу вечером Джон занял свое место священника, проводящего мессу в церкви Святого Матфея, в то время как шериф Рэнди Уоллес направил в магистрат округа заявление, официально обвинив Джона Уилла Бенсона в убийстве Трея Дона Холла. В качестве возможного основания для этого он предъявил отпечатки пальцев с пенопластового стаканчика, добровольно отданного ему обвиняемым в собственном доме, которые совпадали с отпечатками, снятыми на месте преступления. Был выдан ордер на арест Уилла, а также ордер на обыск его дома и автомобиля для обнаружения новых доказательств, связывающих его с этим преступлением.

Шериф и два его помощника застали Уилла кормящим своих лошадей; у его ног крутился Сильва. Зачитав ему его права и разрешив сделать звонки матери и отцу Джону, Рэнди позволил парню закончить свои обязанности по дому, приставив к нему одного из полицейских в качестве стража, а сам тем временем вместе с Майком обыскал дом и «рэнглер». Единственное ружье в доме было калибра .22, но в бардачке джипа лежал чек с автозаправки, расположенной неподалеку от того места, где было обнаружено тело Трея, а дата и время на чеке совпадали со временем убийства.

— Мы забираем твой «рэнглер», Уилл, — сказал Рэнди. — Нам нужно сравнить его протекторы со слепками следов шин, которые мы сделали на месте преступления.

— Ключи висят в доме у дверей, — ответил Уилл.