— Что ж, тогда приезжайте. Жду вас.

«Так-так, — подумал Деке, вешая трубку. — Милости просим ко мне в гости, как сказал паук мухе».

— Вы выглядите немного… похудевшим, — удивленно произнес Деке, открыв Джону дверь.

— Что, заметно? — Джон вздохнул.

Он слишком легко сбросил вес, который не мог позволить себе терять. Последний раз он пытался что-то съесть в пятницу вечером, чтобы в полной мере отдать должное приготовленной Кэти лазанье и творожному пирогу, но ему это не удалось. К тому же с тех пор он почти не спал. Джон знал, что в своем черном одеянии выглядит уставшим и изможденным — служитель Церкви, потерявший свою веру.

— Такое впечатление, что вы уже пару ночей не спите, не говоря о том, что забываете перекусить.

— Вы очень наблюдательный человек, Деке Тайсон. Здравствуйте, Паула.

Паула показалась из-за спины Деке, и глаза у нее тоже расширились от удивления. Джон вспомнил, что в последний раз они встречались в мае на крещении в церкви Святого Матфея, когда мир был ярким и солнечным и когда невозможно было предвидеть то, что творилось сейчас. Она укоризненно шлепнула мужа своим кухонным полотенцем.

— Не обращайте внимания на его манеры, хотя я тоже уверена, что вам бы сейчас очень даже не помешала хорошая порция моей запеканки с курятиной, которую я приготовила на обед по замечательному рецепту дочери.

— Паула, детка, думаю, что отец Джон приехал сюда не для того, чтобы есть.

— Ладно, а как тогда насчет стакана моего фирменного чая? — спросила она, быстро взглянув на мужчин и сообразив, что дело у них серьезное.

— Это было бы здорово, — ответил Джон.

Они прошли в заставленный мебелью кабинет Деке.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказал Джон, настороженно высматривая в поведении Деке объяснение его неожиданному появлению на вечерней мессе в пятницу.

— Что, отче, обстановка в Керси напряженная?

— Очень. Кэти закрыла свое кафе на неопределенный срок, а Уилл сегодня утром идет на предварительное слушание дела. В городе шныряют толпы репортеров. Оделл Вулф огрел одного из них своим кнутом, и тот заявил на него в полицию. Ради Бога, Оделлу ведь уже шестьдесят пять.

— Я думал, что Оделл давно перестал пользоваться своим старым хлыстом.

— Так и есть, но сейчас он у него снова в ходу, точнее, был в ходу, пока Рэнди не конфисковал его. Да и вся атмосфера в округе какая-то нездоровая и напряженная. — Джон не скрывал своего раздражения. — Люди понимают обиду Кэти и Уилла на Трея, но все равно не верят, что кто-то из них мог убить его.

— Это меня не удивляет. А люди с некоторых пор вообще меня не удивляют — разве что иногда, но очень редко, — сказал Деке.

Джон уловил подтекст этой фразы, направленный против него, но, прежде чем он успел в этом разобраться, в комнату вошла Паула и поставила на письменный стол Деке поднос, на котором стояли кувшин с чаем со льдом и стаканы.

— Какой красивый, — сказал Джон, беря стакан в руки.

— Самый лучший. Что вы имеете в виду?

«Ну вот, опять, — подумал Джон, — снова этот резкий, почти недружелюбный тон». Он впервые заметил это невольное раздражение со стороны Деке еще во время их телефонного разговора, и его ухо вновь безошибочно уловило эти враждебные нотки. Нужно будет разобраться в причинах этого чуть позже. Он показал на вырезки новых газетных статей.

— Приятно видеть, что вы следите за этим делом.

— Каким бы оно ни было.