— Ну и рад же я видеть людей на этих стенах! — сказал Неалд. — Я уже начал думать, что все местные жители давно умерли и похоронены. — Это звучало лишь наполовину шуткой, и его ухмылка выглядела вымученной.

— По крайней мере, они достаточно живы, чтобы продать нам зерно, — пробормотал Кирейин своим гнусавым скучающим голосом. Расстегнув серебристый шлем, увенчанный белым плюмажем, он повесил его на высокую луку своего седла. Его глаза скользнули по Перрину и ненадолго задержались на Берелейн, потом он повернулся в седле и обратился к Айз Седай тем же утомленным тоном: — Мы будем сидеть здесь или спускаться?

Берелейн взглянула на него, выгнув бровь; любой человек, у которого в голове есть мозги, увидел бы в этом взгляде опасность. Кирейин не увидел.

Волосы на загривке Перрина по-прежнему норовили встать дыбом, и взгляд на город лишь усилил это ощущение. Возможно, дело просто в том, что волчья его часть не доверяла стенам. Но он так не думал. Люди на стенах показывали в их сторону, некоторые прижимали к глазам зрительные трубы. По крайней мере эти ясно могли видеть их знамена. Любой смог бы увидеть солдат с вымпелами на копьях, развевающимися на утреннем ветерке. А также первые повозки, выезжающие из-за холма и цепочкой растянувшиеся по дороге. Может быть, все жители с окрестных ферм собрались в городе?

— Мы сюда не сидеть пришли, — сказал Перрин.

Берелейн и Анноура заранее определили порядок действий при подъезде к Со Хабору. Местный лорд или леди, без сомнения, слышали о бесчинствах Шайдо в нескольких милях к северу от них, а возможно, они слышали также и о присутствии в Алтаре Пророка. Любого из этих известий хватило бы, чтобы кто угодно держался настороже; оба известия, взятые вместе, служили достаточной причиной, чтобы сначала выпустить стрелу, а уже потом выяснять, в кого ты стрелял. В любом случае маловероятно, что жители сразу откроют ворота перед чужеземными солдатами. Копейщики рассредоточились по всему холму, показывая, что гости обладают достаточной военной мощью, пусть и предпочитают не использовать ее. Вряд ли Со Хабор можно поразить видом какой-то сотни человек, но сверкающая броня гэалданцев и красные доспехи Крылатой Гвардии говорили о том, что гости не были какой-нибудь бродячей шайкой. Двуреченцы вряд ли могли поразить кого-нибудь, пока не натянули свои луки, поэтому они оставались при повозках, чтобы приободрить возчиков. Все это казалось Перрину сущей чепухой и распусканием перьев, но он был всего лишь деревенским кузнецом, пусть даже кто-то и называет его лордом. Первая Майена и Айз Седай должны лучше разбираться в таких вещах.

Галленне медленно поехал вперед, направляясь к реке, его яркий темно-красный шлем висел у седла, спина была гордо выпрямлена. Перрин и Берелейн ехали немного позади, между ними располагалась Сеонид, а Масури и Анноура ехали по сторонам; Айз Седай откинули свои капюшоны, чтобы каждый на этих стенах, кто мог распознать лицо Айз Седай, получил возможность разглядеть, что здесь их трое. В большинстве мест Айз Седай встречали радушно, даже там, где людям скорее не стоило бы этого делать. Позади них ехали все четыре знаменосца, между которыми расположились Стражи в своих обманывающих глаза плащах. А также Кирейин, державший шлем у бедра; он кривил губы из-за того, что ему велели ехать со Стражами, и то и дело холодно поглядывал на Балвера, замыкавшего шествие со своими двумя спутниками. Балверу никто не разрешал присоединяться к процессии, однако никто и не запрещал. Всякий раз, встречая высокомерный взгляд лорда, он нырял в своем воробьином поклоне, но затем вновь продолжал рассматривать городские стены, возвышавшиеся впереди.

Приближаясь к городу, Перрин никак не мог стряхнуть с себя беспокойство. Конские копыта глухо простучали по южному из мостов, широкому и достаточно высокому, чтобы барка, подобная тем, что стояли у причала, свободно прошла под ним на веслах.