— Нет. Три. Перед доктором Тардоффом выступала Дарлен — медсестра Крэга. Ее терзали по поводу проблемных пациентов, и результат был примерно таким же, как и при допросе Марлен. Рэндольф страшно злился, что Крэг не рассказал ему об этом раньше. Его негодование легко понять.

— Я до сих пор недоумеваю, как Крэг допустил подобную глупость.

— Думаю, что это лишний раз говорит о его высокомерии.

— Ты к нему слишком снисходительна. С моей точки зрения, это говорит о глупости, способной очень сильно навредить в суде.

— Я удивлена, что этот вопрос вообще обсуждался. Он не имеет отношения к существу дела, но бросает тень на личность ответчика. Но больше всего меня волнует не это.

— Что же волнует тебя больше всего? — спросил Джек, обратив внимание на то, что Алексис слегка покраснела.

— То, что определение проблемный для некоторого типа пациентов вполне уместно.

— Это почему же? — поинтересовался Джек.

Лицо его сестры залилось яркой краской — она приняла вопрос близко к сердцу.

— Потому что каждый из этих типов действительно создает проблемы. На мой взгляд, определение проблемный пациент для них слишком мягкое. Они все — неисправимые психи. Я знаю, мне о них рассказывал Крэг. Эти люди понапрасну отнимали у него время. Им следовало обращаться к психиатру или к психологу — к тем, кто мог помочь им справиться с их проблемой. Худшей из них была Пейшенс Стэнхоуп. Год назад был период, когда она примерно раз в неделю вытаскивала Крэга из постели и требовала, чтобы срочно приехал, хотя в вызове не было никакой необходимости. Это действовало на всю семью.

— Выходит, ты не жаловала Пейшенс Стэнхоуп?

— Конечно, я сердилась. Вскоре она стала настолько невыносимой, что Крэг переехал в Бостон.

Джек внимательно посмотрел на Алексис. Он знал, что в детстве у нее была склонность драматизировать события, и, судя по ее реакции на Пейшенс Стэнхоуп, эта склонность осталась.

— Значит, ты не очень жалела, что она умерла, — сказал Джек, и это скорее было утверждение, чем вопрос.

— Жалела? Да я была просто счастлива. Я много раз просила его вычеркнуть эту даму из числа своих пациентов и найти для нее другого врача — предпочтительно психиатра. Но ты знаешь Крэга. Он каждый раз отказывался. Крэг, конечно, не считал зазорным направлять пациентов к специалистам, но отказ от пациента был в его понимании равнозначен профессиональной несостоятельности. Пойти на это он не мог.

— Он много пьет? — спросил Джек, кивнув в сторону неподвижного Крэга.

— Слишком много, и притом — каждый вечер.

Джек понимающе кивнул. Он знал, что алкоголь и наркотики часто служили утешением врачам, против которых были выдвинуты обвинения.

— Кстати, о выпивке. Что бы ты предпочел? Пиво или вино? В холодильнике есть и то и другое.

— Пиво было бы в самый раз, — сказал Джек.

Пока Алексис возилась с ужином, Джек, взяв из холодильника пиво, вышел из кухни и направился к дивану. Крэг не пошевелился, но его налитые кровью глаза уставились на Джека.

— Мне жаль, что этот день в суде был таким тяжелым, — сказал Джек, пытаясь втянуть Крэга в разговор.

— И какую же часть заседания ты видел? — спросил Крэг.

— Когда свидетельствовала твоя служащая Марлен. Должен признаться, что я был очень огорчен.

Крэг, словно отгоняя невидимого комара, махнул рукой, но ничего не сказал. Его взгляд снова уперся в темный экран телевизора.

Джеку очень хотелось спросить Крэга о метке «П.П.». Ему хотелось понять, зачем он это сделал.