Я испепелил его взглядом. Отчасти потому, что он, возможно, говорил дело, а отчасти потому, что он еще раз выказал немного человечности, не позволяя мне причислять его к другим носителям зла, рыскающим в этом мире. По причинам личного характера Марконе прилагал изрядные усилия, помогая детям. Любой взрослый житель Чикаго мог стать дичью, мишенью его бизнеса. Но не ребенок. Поговаривали, что немногие служащие его империи, переступившие эту черту, его стараниями исчезли.

Вернулась Гард и, нахмурившись, стала пробираться к нашему столику.

Марконе покосился на нее.

— Ну?

Гард ответила не сразу.

— Он не хочет обсуждать этого по телефону. Он говорит, что вы, разумеется, в любом случае расплатитесь с ним за ответы на вопросы. Он согласен говорить только с Дрезденом. Лично.

Марконе приподнял бровь.

— Любопытно.

— Мне тоже так кажется, — согласилась Гард.

— Гм, — произнес я. — Кто хочет со мной поговорить?

— Мой… работодатель, — ответила Гард. — Донар Ваддерунг, генеральный директор «Монок-секьюритиз».

Глава двадцать первая

Мы с Гард отправились в Осло.

Это звучит так, словно путешествие заняло много времени, однако, поверьте, все произошло очень быстро. Все вообще происходит быстрее в случае, когда вам не нужно беспокоиться о регистрации, таможенном и паспортном контроле и вообще преодолении реальных земных расстояний.

Гард отворила портал в Небывальщину по соседству с зоопарком, вспоров ткань реальности украшенным рунами кинжалом. Тропа провела нас по темному, полному мертвых деревьев лесу и местности, которую она назвала Исландией. Так это или нет, но холод там и впрямь царил изрядный. Вторая Тропа пролегала по льду замерзшего озера и заканчивалась, упираясь в корни исполинского дерева, в стволе которого без труда уместилась бы вся моя квартира и еще осталось бы места для гаража.

Оттуда мы вышли в место, более всего напоминавшее промозглый, сырой подвал, где я оказался лицом к лицу с парой десятков людей в бронежилетах, с автоматическим оружием в руках.

Я не предпринимал решительно ничего. Очень старательно не предпринимал.

Один из мужчин произнес что-то на незнакомом мне языке. Гард ответила, насколько я понял, на том же языке и махнула рукой в мою сторону.

Старший группы еще пару секунд подозрительно всматривался в нас, потом вполголоса скомандовал что-то, и нацеленные на меня автоматные стволы опустились. Двое часовых вернулись на свои места у дверей. Двое других встали перед нами с Гард лицом к порталу — явно на случай, если тем же путем, что использовали мы, надумает пожаловать кто-нибудь еще. Остальные расселись за парой столов с игральными картами; кто-то завалился спать на койки.

— Эйнхерии, — пробормотала Гард, недовольно тряхнув головой. — Дай им хоть небольшой глоток возрожденной смертности, и четыре тысячи лет обучения псу под хвост.

— Я узнал некоторых, — заметил я, мотнув головой в сторону тройки картежников. — Вон те трое. Они были в рядах тех наемников, которых Марконе привел на вечеринку в Провале Рейтов.

Гард покосилась на них и закатила глаза.