Кинкейд вернулся к телефону.

— Ива говорит, что не может вмешаться. Что дело, о котором вы говорите, слишком опасно. Она не берет на себя ответственность нарушить равновесие из страха изменить результат.

— Черт подери, Кинкейд! — прорычал я. — В конце концов, она мне кое-чем обязана. Напомните ей, кто спас ее от этих гребаных психов-динарианцев.

Голос Кинкейда сделался тише, трезвее.

— Поверьте мне, Дрезден, она помнит. Но она не вольна пользоваться своими знаниями так, как это делаем мы с вами. Если она говорит, что не может сказать, она имеет в виду именно это, в самом буквальном смысле. Она чисто физически не в состоянии позволить этой информации высвободиться из ее головы.

Я врезал по стене кулаком и устало привалился к ней, закрыв глаза.

— Скажите ей, что мне позарез нужна эта информация, — попросил я. — Что если она мне не поможет, я раздобуду ее по другим каналам. Тем, что записаны у меня в зеленом блокноте.

Кинкейд снова переговорил с кем-то. На сей раз я ясно расслышал отвечавший ему голос Ивы.

— Она не может сказать вам, где находится девочка, — сказал Кинкейд. В голосе его звучали стальные нотки: он предостерегал меня от попыток давить на Иву. — Но говорит, что может назвать вам того, кто мог бы.

— Любая помощь принимается с благодарностью, — выдохнул я.

— Она просит передать вам, что прежде чем вы попытаете счастья с зеленой книгой, вы можете обдумать еще одну возможность. Полезная информация может находиться у человека, которого вам меньше всего хотелось бы видеть.

Я сразу сообразил, кого она имела в виду, и застонал.

— Черт, — пробормотал я. — Черт, черт.

Я набрал еще один номер. Секретарша осведомилась у меня, кому адресован вызов.

— Это Гарри Дрезден, — негромко представился я. — Будьте добры, соедините меня с закрытой линией мистера Марконе.

Глава двадцатая

— Не нравится мне это, — насупилась Молли. — Вы уверены, что не хотите, чтобы я вас туда сопровождала? Он ведь там не один.

— Определенно не хочу, — подтвердил я. — Мне не нужно, чтобы ты засвечивалась на его радарах.

— Пусть только попробует чего, — пробормотала Молли, стиснув кулак и стукнув им по баранке Голубого Жучка. — Заживо съем, и костей не останется.

— Нет, Молли, — возразил я по возможности тверже. — Даже не думай. Марконе, пусть он и стопроцентно смертен, но от этого не менее опасен. У большинства людей есть какие-то рамки. У него их нет.

— Если он такой опасный, чего вы тогда с ним вообще говорите?

— Потому что у него тоже имеются правила, — ответил я. — И потом… у нас с ним здесь всего лишь короткая встреча. Ты лучше последи, не вмешается ли кто посторонний. А с Марконе я разберусь сам. Идет?

— Идет, — кивнула Молли, напряженно оглядываясь по сторонам. Потом поднесла к губам жестянку энергетического напитка размером с хороший молочный пакет и сделала большой глоток, который мог бы послужить прекрасной рекламой в стиле «Не верь глазам своим — верь жажде своей». — Идет.

Я выбрался из Голубого Жучка и отправился на встречу с джентльменом Джонни Марконе, признанным королем преступного мира Чикаго.

«Бургер-кинг» только-только открылся для посетителей, но зал был уже наполовину полон. Я игнорировал Марконе до тех пор, пока не дошел до кассы. Только получив свои омлет с сосиской и чашку кофе, я направился в дальний угол, где сидел Марконе и стояла его свита.