|
[ану] Ив.[ановичу] Дмитриеву, которому без надписи не смел послать — и потому у него двух последних нумеров нету. — Ты вероятно слава богу здоров, жена и дети тоже. — Брат же твой, т. е. по жене, — Сергей, — женится на баронессе Шенк; был сей час у меня — и объявил мне — звал меня к себе. Завтре увижу я новую бел серу — Натальи Николаевны и тогда отпишу — как я ее нашел. Покуда скажу тебе, что по словам Сергея Николаевича у нее приданного не было — и не будет. — Теща твоя извещена им же, но ответу [от] еще не имеется. Женится он в Туле. Мои же дела идут шершаво, — т. е. ныне что завтра — плетусь по маленьку. — Жена моя опять брюхата. Сердилась на тебя не много что ты ей не высылаешь никакой моды — теперь перестала, — забыла, и потому ничего не присылай — у тебя денег нет — а будут так сочтемся, комиссии же тебе давать нельзя — со старым счетом ты мне должен 3 т.[ысячи]. Прощай. Приезжай ко мне в Москву — и прошу слово свое взять назад — не останавливаться у меня: иначи ты потеряешь — единственного преданного тебе человека. — Прощай, будь здоров и счастлив. Жена моя и я — свидетельствуем наше почтение Наталье Николаевне.
Весь т[вой] П. Нащокин. Не можешь ли уведомить, где Гоголь. Куды ему писать — меня просили узнать.
Милостивый государь граф Егор Францович. Ободренный снисходительным вниманием, коим ваше сиятельство уже изволили меня удостоить, осмеливаюсь вновь беспокоить вас покорнейшею моею просьбою. По распоряжениям, известным в министерстве вашего сиятельства, я состою должен казне (без залога) 45,000 руб., из коих 25,000 должны мною быть уплачены в течение пяти лет. Ныне, желая уплатить мой долг сполна и немедленно, нахожу в том одно препятствие, которое легко быть может отстранено, но только вами. Я имею 220 душ в Нижегородской губернии, из коих 200 заложены в 40,000. По распоряжению отца моего, пожаловавшего мне сие имение, я не имею права продавать их при его жизни, хотя и могу их закладывать как в казну, так и в частные руки. Но казна имеет право взыскивать, что ей следует, несмотря ни на какие частные распоряжения, если только оные высочайше не утверждены. В уплату означенных 45,000 осмеливаюсь предоставить сие имение, которое верно того стоит, а вероятно и более. Осмеливаюсь утрудить Ваше сиятельство еще одною, важною для меня просьбою. Так как это дело весьма малозначуще и может войти в круг обыкновенного действия, то убедительнейше прошу ваше сиятельство не доводить оного до сведения государя императора, который, вероятно, по своему великодушию, не захочет таковой уплаты (хотя оная мне вовсе не тягостна), а может быть и прикажет простить мне мой долг, что́ поставило бы меня в весьма тяжелое и затруднительное положение: ибо я в таком случае был бы принужден отказаться от царской милости, что и может показаться неприличием, напрасной хвастливостию и даже неблагодарностию. С глубочайшим почтением и совершенной преданностию честь имею быть, милостивый государь, вашего сиятельства покорнейшим слугою Александр Пушкин. 6-го Ноября 1836 г.
Вот стихи Романовича, которые он желает видеть напечатанными в Современнике. Кто-то заметил, кажется Долгорукий, что Потемкин не был в Пугачевщину еще первым лицем, и следовательно нельзя было Пугачеву сказать: сделаю тебя фельдмаршалом, сделаю Потемкиным. — Да и не напоминает ли это французскую драму: je te ferai Dolgoroucki. Важные поступки где-то, кажется, о Пугачеве у тебя сказано. Гоголь может быть в претензии. Можно ли было молодого человека, записанного в гвардию, прямо по своему произволу определить в армию? А отец Петра Андреевича так поступил, — написал письмо к генералу и только. |
