— Да пошел ты! — резко произнес Твифорд. — Кого ты из себя корчишь? Расхаживаешь тут и всеми командуешь направо и налево? А иди-ка ты… И больше мной не командуй.

— Еще как буду, — с яростью ответил Роджер. — Я сказал тебе: прекрати кричать, и я добьюсь повиновения. — И он изо всей силы врезал Твифорду в скулу. — В следующий раз не будешь прекословить!

Твифорд не ответил. Он рухнул на землю, обеими руками держась за скулу.

На Роджера набросилась разъяренная Анджела.

— Ты, хам, свинья, животное! — выкрикивала она, обеими руками хлеща его по лицу. — Как ты осмелился тронуть его? Если еще раз тронешь его, я тебя убью. Слышишь? Убью!

Роджер поймал ее запястья и взглянул в разгоряченное лицо искаженное яростью.

— И от вас, Анджела, я тоже не потерплю никаких выпадов, — сказал он как можно спокойнее. — Посмотрите, до какой дикости мы с вами докатились. В такой ситуации один человек должен принять на себя всю полноту ответственности, и этот человек — я.

— Кто вас назначил? — резко спросила Анджела, пытаясь высвободить свои запястья. — Как дал вам право? И отпустите меня, чудовище!

— Я сам принял на себя эту ответственность, ведь больше никто не готов к этому. И я не потерплю неповиновения. Для меня безразлично — мужчина передо мной или женщина. Вы поняли? Если я решу, что вы заслуживаете публичного наказания, я врежу вам точно так же, как Рэгги.

Анджела притихла:

— Вы ведь не ударите меня?

— Еще как ударю, если будет нужно. И если в вас осталась хоть капля здравого смысла, вы же мне потом за это спасибо скажете.

Слова Роджера звучали так внушительно, что Анджела поверила ему. К тому же ее гнев улегся, и она решительно не хотела, чтобы с ней обошлись как с Рэгги.

— Хорошо, — насупившись, сказала она. — Никто не захочет связываться с такими задирами, как вы. Можете отпустить меня.

Роджер отпустил ее запястья, и она отступила от него, тяжело дыша. Роджер хмуро взглянул на нее.

— Если ваш здравый смысл к вам вернулся, то проследите, чтобы ваш Рэгги больше не лез на рожон.

Анджела опустилась на колени возле Твифорда, а затем взглянула на Роджера так же угрожающе и внушительно, как он сам минуту назад смотрел на нее:

— Уходите! — вскрикнула она.

Роджер обернулся в сторону лагеря. Человек шесть стояли у палаток, с трепетным интересом наблюдая за происходящим.

"Неужели я поднял бы на нее руку? — гадал Роджер, пересекая плато. — Если бы это происходило прилюдно и от этого зависело восстановление порядка, я бы пошел на это. Боюсь, что меня это еще ожидает, — заключил он. — Вот мы и деградировали до уровня первобытной дикости".

— Прости, старина, — донесся из-за тонких стволов звучный рев мистера Брэя. — Но это всерьез. Дальше хода нет.

— Разве так можно? Окопаться и встречать каждого, кто подойдет, с оружием в руках?

— Прости, старина. Но для нас с миссис Брэй осталось только это.

— Ну ладно. Я пришел поговорить, — прокричал в ответ Роджер. — Так что можете опустить ружье.

— Не выйдет, старина, — донесся рев мистера Брэя. — Правила для всех одинаковы. Еще один шаг — и я стреляю.

Роджер двинулся вперед. Он успел сделать три шага. Грянул выстрел и пуля просвистела в неприятной близости от него. Не было слышно, как она ударилась о камень на плато, и Роджер сделал вывод, что мистер Брэй целил поверх его головы.