— Канарейки! — повторила миссис Брэй. — Невероятно!

— Не так уж и невероятно, — кратко заметил мистер Пиджин. — Всего несколько сотен миль отделяют нас от островов, названных по имени этих птичек.

— Невероятно, — сказала миссис Брэй.

— Вообще-то на самом деле этих птиц стали так называть по названию островов, а не наоборот, — снисходительно улыбаясь, сообщила мисс Кросспатрик.

— Невероятно, — сказала миссис Брэй.

— Вода подведена? — пошутил мистер Брэй. — Все удобства в наличии, я полагаю? Не удивлюсь, если здесь и центральное отопление на месте. Каково?

В этот момент скрежещущий резкий звук прервал излияния мистера Брэя. Плавное движение яхты неожиданно прервалось, она дернулась, завибрировала, заскрежетала и затем вновь заскользила по волнам.

— Зацепились за риф, — заметил бывалый капитан Твифорд, подавляя зевок.

Миссис Фэйри судорожно сплела тонкие пальцы:

— Гай! Капитан Твифорд! Это не опасно?

— Будем надеяться, что нет, — ответил капитан Твифорд с наигранным безразличием.

— Конечно это не опасно, — громко произнес мистер Брэй. — Все в порядке, миссис Фэйри. Нет причин для тревоги, леди Дарракот, уверяю вас.

— Благодарю вас, — сказала леди Дарракот. Ее всегда ввергали в смущение речи мистера Брэя.

— Пойду спрошу у капитана, что случилось, — пробормотал мистер Пиджин и ушел.

Оставшиеся переглянулись, всем стало не по себе, но постарались это скрыть за насмешливыми и скептическими улыбками.

Мистер Пиджин сообщил, что ведущий винт задел подводный риф, и хотя непонятно, получил ли он повреждения, никакой опасности нет.

— Я же вам говорил! — обрадованно сказал мистер Брэй.

Яхта, миновав все остальные подводные камни, подошла к берегу и встала на якорь. Решили высадиться на берег и устроить ленч. Мистер Пиджин шутливо пригласил первую партию в корабельную шлюпку. Он внимательно проследил за тем, чтобы всех переправили на берег.

Леди Дарракот, которой это далось не без некоторых трудностей, осталась на берегу. Она была потрясена суровым испытанием преодоления зыбкой грани между шлюпкой и берегом на спине дюжего матроса, но героически, как истинная леди, пыталась скрыть это.

Мисс Сент-Томас объявила, что присмотрит за тетушкой, и попросила капитана Твифорда тоже остаться с ними. Тот согласился. К ним присоединился и сэр Джон Бирч. Они уселись на стулья, а все остальные стали подниматься по крутому, но, к счастью, короткому подъему, который вел наверх, на плато. Мистер Пиджин замыкал шествие, тревожно кудахтая, словно старая курица.

Взглядам разгоряченных путешественников открылась скудная растительность. Она состояла в основном из жесткой колкой травы, которая росла на слое почвы толщиной в три-четыре дюйма, покрывавшей камни. Но на дальней стороне плато неожиданно обнаружилась небольшая лощина, где росли деревья. Их плоды ясно указывали, что это мандарины и лимоны. Здесь было и несколько банановых пальм. Само плато, как выразился мистер Пиджин, было ровным как стол, но по краям, где скудный слой почвы сходил на нет, скала была изрезана глубокими ущельями самых причудливых форм, с такими острыми изломами, что спускаться здесь к морю было не только затруднительно, но просто опасно. Здесь среди заостренных черных гребней рос необычный вид кактуса, который мистер Пиджин называл просто "кактус-свеча" или эфорбия.

— Здесь я просто счастлив, — объяснил он с менторской интонацией, счастлив так же, как те, кто отдыхает на Мадейре или Канарах. Камень, из которого образован остров, безусловно, вулканического происхождения — такой же, как Мадейра или Канары.