— Ну, вы и прощелыги!

— Честное слово. Спроси у Кристл.

— Но для чего?

— А тебе не приходит в голову, что это забавно — забросить всю компанию на две недели на остров в полмили шириной, где негде спрятаться друг от друга и приходится заниматься работой, которая настолько хороша для них, что вызывает отвращение? Разве это не интересно?

— Да ты, я вижу, не любишь людей, — проворчал Роджер. — Просто какой-то человеконенавистник.

— Вовсе нет, — возразил мистер Пиджин, обидевшись. — Может, я и провожу рискованные эксперименты, но я человек, и я люблю людей. Подумай о толстом, никому не нужном сэре Джоне Бирче. Подумай о бесполезной леди Дарракот. Подумай обо всех остальных. Эти две недели позволят им вновь обрести форму.

— Если ты и дальше будешь везде водить леди Дарракот под ручку, твой эксперимент может быть успешным. Но ты ведь не будешь этого делать.

— Существуют разные пути, — сдержанно ответил мистер Пиджин. — Да, думаю, каждый случай требует конкретного подхода.

— И наконец, — продолжал Роджер, взяв другую картофелину, — очень трогательно, что этот тщательно продуманный розыгрыш устроен для моей же пользы, но боюсь, за две недели нам всем это смертельно надоест. В любом случае не думаю, что компания, которую ты собрал, так уж интересна, и две недели монотонного лагерного распорядка обернутся чистой скукой.

— Скуку можно разогнать, — и плечи мистера Пиджина вновь начали трястись. — Дорогой мой, об этом я тоже подумал. Не стоит забегать вперед. Ты ведь не представляешь себе всего замысла в целом.

— Еще запланировано нападение пиратов с пулеметами на бронированном крейсере? — спросил Роджер с явной иронией.

— Хорошая идея, — сказал мистер Пиджин, явно заинтересовавшись. — Очень хорошая. Представь себе мистера Брэя в окружении пиратов! Жаль, что я не придумал чего-нибудь в этом духе. Наши заготовки гораздо менее масштабны.

— И что же это?

— Сам увидишь, — пообещал мистер Пиджин.

Роджер бросил очищенную картофелину в кастрюлю и с хмурым видом взял следующую.

Первый обед грозил получиться более чем скромным. Он состоял только из картошки Роджера, которую поставили вариться. Тем временем все собрались в первом шатре, и были поданы коктейли.

Если мистер Пиджин рассчитывал, что его низкие интриги тотчас принесут плоды, то его ждало разочарование. К удивлению Роджера, их небольшая компания стала даже более дружелюбной. Общее несчастье сделало людей более терпимыми друг к другу. Настрой, первоначально исходящий от самых юных членов их компании, — воспринимать происходящее как забавное приключение, постепенно захватил и всех остальных, за исключением наиболее почтенных членов. Даже сэр Джон Бирч теперь сипел с некоторым намеком на игривость. Все прочие относились друг к другу как добрые друзья.

В этой атмосфере доброго согласия, уже в сумерках, при зажженных лампах, миссис Фэйри вспомнила о тайне разрушенной каменной хижины и попросила своего кузена рассказать о ней. Все остальные поддержали ее, и мистер Пиджин под всеобщим нажимом, с видимой неохотой, но все же согласился поведать им об этом.

— Не думаю, что стоит рассказывать об этом при нынешних наших обстоятельствах, — сразу предупредил он, — по крайней мере, мне эта затея представляется сомнительной. Но раз уж вы настаиваете, то вся ответственность за это ложится на вас. Как мне удалось выяснить путем расспросов в Лиссабоне и других местах, история этой хижины примерно такова.

На португальском побережье много лет назад жил юноша-рыбак по имени Педро Лопес, человек достойный, но бедный.