— Что вы предлагаете? — спросил Роджер.

— Затормозить дело. Сообщить всем, что вы не собираетесь заниматься расследованием и что убийце нечего бояться. А по возвращении в Англию вы, разумеется, сообщите о случившемся властям. Тогда убийца будет знать, что пока он в безопасности. Относительно этого у него не должно остаться никаких сомнений. Нет следствия — нет и опасности; это успокоит людей даже больше, чем то, что предлагает Кристл.

— Тоже весьма здравое предложение, — рассудительно сказал Роджер.

— Но при этом мы потворствуем убийце, — с чувством сказала Кристл.

— Я просто предлагаю, как предотвратить дальнейшие убийства, — певуче произнесла мисс Кросспатрик.

— Разве можно вот так все оставить? Это же мерзко по отношению к Гаю!

— Это не тот случай, когда дают волю своим чувствам. Так целесообразнее, и только. Вы согласны, мистер Шерингэм, то есть Роджер?поправилась мисс Кросспатрик с примирительной улыбкой.

Роджер хотел, чтобы горячая ирландская кровь Кристл чуть-чуть остыла. Поэтому они еще поговорили о том о сем, обсудили находку фонарика, обнаруженного мисс Кросспатрик, и сопутствующие этому моменты.

Наконец Роджер нашел компромисс, который он и предложил как решение в истинно британском духе: принимались оба предложения сразу. У всех снимаются отпечатки пальцев и сверяются с отпечатками на фонарике. Это должно свидетельствовать о том, что следствие продвигается. Затем вне зависимости от результата объявляется, что проведенная экспертиза ничего не дала. После этого расследование приостанавливается. Между тем в случае удачи Роджер устанавливает личность убийцы и, сохраняя фонарик в качестве улики, сообщает мисс Кросспатрик его имя, чтобы на случай непредвиденных обстоятельств оставался еще один свидетель и улика, о которой убийца и не подозревает. Кристл не будет знать имя, потому что она сама сказала, что не сумеет сдержать себя, и тогда все пойдет насмарку.

— Хорошо. Давайте вернемся, пока все пьют чай, — сказал Роджер.

Заявление мистера Шерингэма о том, что желательно у всех снять отпечатки пальцев, возбудило всеобщий интерес.

Это уже что-то реальное, — вертелась в голове у каждого одна и та же мысль. Роджер подробно объяснил, что это простая мера предосторожности и никого ни к чему не обязывает; что это будет чистой любезностью со стороны всех присутствующих, и если кто-то возражает, то он снимет свое предложение.

Роджер помолчал, окинув всех взглядом, но возражений не последовало. Он заранее согласовал свои действия с Энид Фэйри и заручился ее поддержкой. Энид торжественно развернула лист бумаги с небольшой горкой сажи. Роджер высыпал сажу на стол. Все стали по очереди подходить к нему, и он сначала прижимал пальцы к саже на столе, а затем — к листу бумаги, который Энид, словно секретарша при министре, подавала ему в нужный момент. Роджер подписывал на листе фамилию, и Энид своей подписью заверяла листок, что было ее собственной инициативой. Энид первой оставила свои отпечатки, потом Вилли, а затем все остальные совершили этот ритуал с торжественностью, подобающей церковному обряду. Никто не проронил ни слова, и если аргумент Кристл о том, что зрителям для спокойствия нужна демонстрация действенных мер, был верен, то все это произвело на зрителей немалое впечатление.

Роджер унес все листы в свою палатку. Спустя несколько минут к нему присоединилась мисс Кросспатрик, захватив сумочку с фонариком. Перед тем как уйти, Роджер предложил Энид отправить молодежь на пляж — пусть купаются до обеда, а тех, кто постарше, занять чем-нибудь.

— Безделье нежелательно, — объяснил он, когда брови Энид поползли вверх в ответ на предложение о купании в такой день.