— Мне всю жизнь приходилось это делать, не так ли? — в ответе Сэнди сквозила горечь. Действительно, с тех пор как умерли родители и ей пришлось стать для сестры и матерью, и отцом, она решала все их жизненные проблемы. В общем-то, она не возражала, понимая, что Энн с ее мягким характером не сможет принимать важные решения, и однако же иногда ноша становилась непосильной. После смерти Айана положение еще более усложнилось — и все из-за того, что он подорвал ее веру в себя.

— Ты ведь полетишь через Лондон? — спросила Энн, снова повернувшись к сестре. Лицо Энн выражало полный покой, руки были сложены на вздымавшемся животе. — Я думала, что в Лондоне ты уладишь вопрос с нашей квартирой и…

— Нет, извини, я полечу прямо домой. — Сэнди хотелось оказаться как можно дальше от этих мест, Англия же просто рядом. Сэнди не предполагала, что Жак попытается вернуть ее. Нет, конечно. Он четко высказался вчера вечером о том, что он о ней думает. И вместе с тем…

Сэнди очень хотелось поскорее оказаться в Нью-Йорке, в своей квартирке, в своем офисе и в своей машине. Ощутить привычную стабильность. Снова обрести все то, чего она добилась.

— Мои вещи здесь, со мной, так что мне нет никакого смысла возвращаться в Англию, — продолжала Сэнди, — это лишняя трата денег. А вопрос с квартирой ты можешь уладить по телефону: мы всегда платили за месяц вперед, значит, тревожиться не о чем.

— Да, наверное, — ответила Энн, и вдруг лицо ее оживилось. — И вообще мне пора уже проявлять инициативу, правда? Тем более что скоро я стану матерью. Эмиль всегда говорил, что я способна на многое, если меня чуть-чуть подтолкнуть.

— Он был абсолютно прав. — Встав из-за стола, Сэнди подошла к сестре и обняла ее. — Однако в твоем нынешнем положении не стоит слишком напрягаться. Все утрясется само собой.

Внезапно Сэнди почувствовала, какая огромная тяжесть свалилась у нее с плеч. Если Энн будет рассуждать в том же духе, будет польза и ей, и ребенку.

Впрочем, оставалось другое бремя — со вчерашнего вечера Сэнди упорно не покидал образ Жака Шалье. И вот с этим она ничего не могла поделать.

Такси подкатило к воротам замка точно в одиннадцать. Сэнди распрощалась с кланом Шалье — ее осыпали поцелуями и едва не задушили в объятиях. Правда, отец семейства Клод и его сын Андре уже уехали на виноградники, а провожали ее Энн, ее свекровь Арианна, невестка Одиль, девочки:

Крошки Анна-Мари, Сюзанна и Антуанетта особенно печалились по поводу отъезда вновь обретенной тетушки, и каждая из них желала одарить Сэнди долгим объятием и поцелуем. Кроме того, Сэнди должна была пообещать девчушкам, что вернется так скоро, как только сможет.

— Я обязательно приеду, когда родится ваш новый двоюродный братик или сестренка, — говорила Сэнди, садясь в такси. На глаза ее навернулись слезы, когда она взглянула на трех девчушек, стоявших в ряд у двери: вьющиеся волосы и огромные темные глаза делали их настоящими ангелочками. Одиль переводила им слова Сэнди, а они усиленно кивали головками в знак согласия. Такси тронулось с места, и Сэнди махала рукой через заднее стекло до тех пор, пока дети не скрылись из виду. Откинувшись на спинку сиденья, она почувствовала неодолимую тоску.

Сэнди была сбита с толку и откровенно несчастна. Где-то в глубине души она допускала, что поступила несправедливо по отношению к Жаку, хотя и гнала эту мысль. Он неожиданно решил, что она все еще любит Айана, но, видимо, все кончилось бы тем же, расскажи она ему правду.