— Я полагала, что с моей стороны это может быть расценено как вмешательство в семейные дела.

— Но ты же совсем не вмешивалась; просто выполнила то, о чем тебя просили. Вполне естественно.

— Знаешь, есть еще кое-что важное, и мне кажется, я опять сую нос в ваши семейные дела.

— Ну что ты, Лиз. Знаю, ты ему очень нравишься, однако, надеюсь, ты не рассчитываешь, что Ангес включит тебя в число наследников?

— Пожалуйста, на этот счет не волнуйся, Жермен. Знаю, что не отношусь к числу упоминаемых в завещании. Ангес сам сказал, что именно поэтому он и выбрал меня засвидетельствовать завещание, поскольку я самый не заинтересованный человек на всем острове.

Жермен наклонилась вперед и положила свою руку на руку Лиз.

— Извини меня, пожалуйста, знаю, что веду себя как лишенная наследства родственница, разговаривающая с пассией деда.

— Ничего, я понимаю твое состояние.

— Да, но, насколько мне известно, завещание должны подписать два свидетеля, верно?

— Да. Ангес сказал, что найдет второго.

— Интересно узнать, кого? Он прав, практически ты единственная из его знакомых, не упомянутая в завещании; наверняка он не забудет и о слугах.

— Есть еще одно обстоятельство, — медленно проговорила Лиз.

— Что еще на этот раз?

— На этот раз я действительно вмешиваюсь в ваши семейные дела; однако, если я не вмешаюсь, может получиться хуже. Прошлой ночью я не нашла в себе сил рассказать об этом Кейру. Подумала, что он слишком подавлен, чтобы правильно отреагировать на это известие.

— Послушай, дорогая, о чем ты говоришь?

— О Джеймсе Моусесе.

— Хочешь сказать, что он упомянут в завещании? Надеюсь, что это так, если учесть, сколько он всего сделал для деда.

— Джеймс, вероятно, будет играть более существенную роль в завещании Ангеса.

— Что ты подразумеваешь под более существенным?

— Ангес сказал мне, что Джеймс его сын!

Жермен переменилась в лице.

— Его… Что?

— Мне кажется, эта новость не была для тебя полной неожиданностью? Во всяком случае, между ними есть внешнее сходство.

Жермен прижала руки к груди.

— Неожиданностью? Дорогая моя, да это, пожалуй, единственное мощное потрясение, которое я перенесла за всю свою жизнь!

— Мне казалось, что каждый из вашей семьи должен был, по крайней мере, догадываться об этом.

Лиз увидела, что мозг Жермен постепенно начинал функционировать.

— Понимаешь, когда родился Джеймс, меня здесь не было. Родители в тот момент забрали меня с собой. А когда я вернулась на остров, Джеймсу было уже лет пять или шесть.

Лиз ждала, пока Жермен свыкнется с этой мыслью.

— О Господи! — внезапно воскликнула Жермен. — Слава Богу, что он все-таки написал завещание, потому что иначе…

— Кейр рассказал мне о завещании Элфреда Драммонда и о том, как делится состояние после смерти владельца.

— Первыми наследуют дети, затем внуки, — выдохнула Жермен.

— Итак, видимо, Ангес не хочет, чтобы произошло именно таким образом; в противном случае он просто не стал бы писать это завещание.

Жермен рассмеялась.

— До меня только что дошло… Джеймс Моусес мой… Ну и ну… черт возьми, я чуть было не сказала, что буду дядей обезьяны. Нет, я племянница обезьяны!

— Жермен!

— Извини, знаю, неприлично называть их обезьянами. Я просто немного вне себя от известия, что у меня объявился новый дядя.