Старушка стояла, размышляя над вопросом и не обращая внимания на проходивших мимо беженцев.

— Скажи этому мерзкому ублюдку, что я не знаю, о чем он говорит. Ему лучше меня известно, что это за идея. А я ничего не знаю.

— Она ошеломлена. Кажется, она вас не понимает.

— Спроси, уничтожен ли ее дом. Это она должна понять.

— Я не знаю, что происходит, — сказал Тоулер. — Вы должны мне помочь. Во время ночного полета ваш дом был уничтожен?

— У меня одна комната в Городе. С ней все в порядке. Меня привезли сюда сегодня утром, и сейчас я возвращаюсь. А если говорить о том, что происходит, я уже сказала, что ничего не знаю. Будут еще какие-нибудь вопросы?

Тоулер взглянул на гребень Пар-Хаворлема и заметил, что тот замер. Губернатор жалел, что не подготовил переводчика к подобной ситуации. Поколебавшись, Тоулер решил соблюдать осторожность.

— Она говорит, что люди Риварса уничтожили ее дом, — сказал он Ройфуллери.

— Спроси ее, где остальные члены ее семьи.

— Где остальные члены твоей семьи?

— Иди ты к черту! — разозлилась старушка и двинулась дальше.

— Она говорит, что все погибли, — доложил Тоулер.

Его колебание подчеркнуло значение этого небольшого происшествия. Синворет слушал с большим интересом, а потом подошел к Пар-Хаворлему и, понизив голос, сказал:

— Можно ли верить этому переводчику, Губернатор? Мне кажется, он что-то скрывает. Я бы хотел, чтобы вы лично допросили одного из беженцев. Спросите, достаточно ли суровые средства применяем мы против мятежников.

Небольшое затруднение выросло в нечто гораздо большее.

Пар-Хаворлем выпрямился.

— Я полностью доверяю своему переводчику, — сказал он. Некоторые туземцы говорят на жутком жаргоне, и это, безусловно, затрудняет перевод…

— И все-таки я хочу, чтобы вы поговорили с одним из этих созданий, — настаивал Синворет. — Например, с той толстушкой с ребенком на спине.

Выхода не оставалось.

— Я не знаю их варварского языка, — с достоинством сказал Пар-Хаворлем. — На этой планете много диалектов, и все они бессмысленны.

Синворет отвернулся и некоторое время смотрел на заросли. Наконец тихо заговорил:

— Губернатор, вам не кажется, что для понимания местных обычаев, законов, традиций, религий, обрядов, философии, литературы, истории нужно изучать их язык?

— Вы считаете, что понимание этих вопросов помогает управлять, однако на этой ужасной планете все по-другому.

Гребень Синворета покраснел от злости.

— Ничего подобного. Справедливость одна, независимо от того, к кому она приложена. Этот принцип положен в основу наших юридических и административных систем.

Внезапный взрыв прервал разговор. Камни и комья земли взлетели в небо и дождем посыпались на группу. Партассианцы бросились на землю, неуклюжие в своих скафандрах. Когда все стихло, они подняли головы, но следующий взрыв снова заставил их уткнуться в землю.

— Враг контратакует, — сказал Пар-Хаворлем. — Это легко понять. Мой долг, господин, увезти вас в безопасное место. Если позволите, вернемся в Город.

Именно в эту минуту Тоулер понял, что все происходящее просто обман. Он узнал звук стереосонического оружия. У патриотов не было такого оружия, а Синворет никогда не слышал этой новинки в деле. Оба взрыва были запланированы Пар-Хаворлемом и произвели нужное впечатление. Тоулер вспомнил, что Терекоми несколько минут назад незаметно отошел в сторону. Маршал с помощью импровизированного взрыва спас положение.

Тоулер со злостью думал о словах старушки, теперь он понял, что она имела в виду.