— Александр Борисович, Ледовских говорил оперативникам, будто бы Серебров обиделся на него за то, что он не хотел записывать его сингл в новый альбом, — напомнила Галина.

— Мало ли что Ледовских скажет. Тот уже и сам бы не захотел записываться. Ну, это мы потом выясним. — Александр Борисович опять повернулся к Синькову: — Значит, вы получили деньги, чтобы расправиться с Серебровым. И что дальше?

— Ничего. — Борис растерянно заморгал. — Я его еще не нашел.

— А полученные деньги кому дали?

Вот начальника своего он ментам не выдаст. Захар Захарович такой ловкач, что из любого положения все равно выкрутится, а ему несдобровать. Придется бежать из Москвы, да и то вряд ли поможет — достанут. А что будет, если скажет, будто эти деньги еще у него? Если вдруг попросят показать? Дома у него примерно такая сумма найдется, правда, в рублях. Мог обменять, часть мог потратить или кому-то одолжить. Не обязан же он держать доллары нетронутыми. Тем более что, по идее, они предназначаются ему.

— Зачем отдавать? Они лежат у меня.

— То есть вы хотите сказать, что вы сами разыщете Сереброва и сами совершите, так сказать, акт возмездия?

— Конечно.

Турецкий перешел на официальный тон:

— Борис Игнатьевич, это очень сомнительное утверждение. Обычно подобные дела в одиночку не делаются. Как можно обрйтись без помощников? Я понимаю, человека вы, к примеру, найдете. Но что дальше? Может, этот Серебров в десять раз сильнее вас и элементарно расправится с вами одним пальцем.

— Ну, может, тогда к кому-нибудь обращусь за помощью.

— Пока же не обратились?

— Пока нет.

— Значит, и не обратитесь, — сказал Турецкий. — Потому что, простите, отныне вы будете находиться под нашим наблюдением. Сразу должен предупредить, мы будем отрабатывать все ваши контакты, следить за передвижением, слушать телефонные разговоры. То есть делать все то, чем милиция занимается в подобных случаях.

Когда следователи с облегчением покинули душное помещение «Холод лимитед», Романова спросила в машине:

— Александр Борисович, зачем вы так напугали Синькова? Я думала, лучше без предупреждения послушать его телефонные разговоры.

— Чтобы это организовать, нужно время. Мы сейчас уехали, он тут же мог броситься к телефону. А так поостережется. Ему же никто звонить не будет, он тут мелкая сошка. Даже если позвонят, испугается что-либо говорить. Серебровские преследователи теперь полностью сконцентрированы на Козельской.

— Его можно было поймать на обмане, спросив, знает ли он номер мобильника Козельской. Раз нет сообщников, значит, он ей звонил.

— Да я уж не стал огород городить. Все, что он говорил, это детский лепет на лужайке. Безусловно, сообщники есть. Только от Синькова сейчас помощи как от козла молока. Главное — чтобы не помешал. Но я тебе не сказал главную сенсацию — вчера вечером так называемый Артур звонил Янине.

— Откуда?

— Аппарат с московским номером зарегистрирован в Звездном городке, точнее, в его микрорайоне «Орбита».

— Это же адрес Шаргородского! — радостно воскликнула Галина.

— Вот и я о том же. Если Козельская скажет, что Серебров прячется там…

В это время позвонил вернувшийся из Перми Володя Яковлев. Он узнал в справочной аэропорта, что самолет из Монреаля, на котором возвращалась труппа Большого театра, должен прибыть по расписанию.

— Если хотите, я подъеду в Шереметьево, поговорю с Козельской, чтобы вам не мотаться, — предложил Володя.