Покупка оказалась дороже, чем рассчитывал Андрей. До катастрофы — а то избиение он иначе не называл — у него были солидные, на его взгляд, сбережения. В свое время он подрабатывал торговлей по электричкам. Сначала продавал мороженое, зимой перешел на журналы и книги. Это был трудный период. Книги — груз тяжелый, покупали их редко. Андрей очень уставал. Вдобавок его беспокоило горло: ходишь потный по вагонам, сквозняки, холод. Застудить его проще пареной репы. А уж ему, певцу, горло нужно беречь больше, чем кому-либо другому. Благо, ближе к Новому году подвернулся случай торговать турецкими электрокофеварками, а затем он занялся индийскими благовониями. Трудно было придумать что-либо лучше — набьешь ими рюкзак и сумку, а все равно идешь налегке. Да и раскупают их, как всякую дешевую вещь, охотней. В упаковке пять палочек, стоит она десять рублей. А уж рекламировать товар Андрей умел.

Короче говоря, деньги в Сбербанке у него лежали. Однако в тот вечер он шел с казенными. Андрей и еще одна девочка из училища должны были ехать на конкурс уральских вокалистов в Екатеринбург. Ему выдали командировочные на два билета, туда и обратно. Эти деньги украли. Он потом возвращал их из своих. Стоило оформить в институте годовой академический отпуск, как место в общежитии отобрали. Пришлось снять однокомнатную квартирку. Хоть и скромное жилище, неказистое, незавидное по всем статьям, а все же требовало расходов. Когда же потратился на пистолет и патроны, вообще ничего не осталось.

Уже держа купленный «Макаров» в руке, он почувствовал растерянность и страх. Страх из-за того, что кого-то придется убить, что хранить оружие он не имеет права, что в любой момент его могут с ним задержать.

Андрей человек откровенный, ему было трудно что-то скрывать. Он обязательно должен с кем-нибудь поделиться своими думами, иначе измучается. Рассказал о своем замысле институтскому приятелю Игорю Монахову — добродушному незлобивому увальню. У него был цепкий природный ум, но эрудиции явно недоставало, из-за чего он часто попадал в анекдотические ситуации. Особенно Игорь прославился тем, что, отвечая как-то на вопрос преподавателя, который попросил его назвать пьесы Чехова, сказал: «Две сестры». Филолог тут же прогнал его со словами: «Идите и, пока не найдете третью, не возвращайтесь!»

Андрей лучше знаком с высказываниями Чехова. Став обладателем оружия, он сразу вспомнил хрестоматийное изречение классика о том, что если в первом действии на сцене висит ружье, в третьем оно обязательно выстрелит. Однако остановиться уже не мог. Услышав о замысле Сереброва, Игорь сразу изрек:

— Ты с ума сошел! Еще не хватало тебе загреметь в тюрьму. Выброси этот пистолет к чертовой бабушке и забудь о нем, как о кошмарном сне!

— По-твоему выходит, меня изувечили, считай, перечеркнули мою жизнь, и эти люди как ни в чем не бывало будут топтать землю?

— Пусть милиция их ищет.

— Они поискали для отвода глаз, не нашли и больше не будут этим заниматься. Тут даже трудно осуждать милиционеров. У них полным-полно дел поважнее, масштабнее. А это важно только мне.

— Они не нашли, а ты тем более ничего не сможешь сделать. Пристрелишь, чего доброго, кого-нибудь другого.

С этим доводом Монахова спорить трудно. Андрей и сам плохо представлял, как можно разыскать своих обидчиков.

Глядя на обескураженного товарища, Игорь сказал:

— Ты знаешь, что я живу в Балатове. Не самый спокойный район в Перми. У нас в доме такие соседи — закачаешься… Наверное, добрая половина из них в тюрьме сидела. Вот они-то как раз могут найти твоего обидчика.

— Я заплачу, — обрадовался Андрей.

— Это само собой, заплатить, наверное, придется. Правда, не знаю сколько. Но, я думаю, просто найти — этого мало.