Наталья опять намотала на голову полиэтилен, слышно плохо.

— Что же это происходит, господин Турецкий! За минуту до вас мне звонили какие-то люди, которые тоже разыскивают Андрея.

— Что за люди? — насторожился следователь.

— Мне они незнакомы. Сказали, что хотят свести Андрея с японским профессором, и он восстановит его голос.

— Вы понимаете, что это, увы, невозможно.

— Я просто передаю их слова. Наверное, тут кроется уловка.

— Что вы им ответили?

— То же самое, что скажу вам. Я не знаю точно, где Андрей сейчас снимает квартиру.

Громкость начала уменьшаться, и Турецкий прокричал:

— Где вы сейчас находитесь?

— Возле Ниагарского водопада…

Голос исчез. Турецкий с ненавистью посмотрел на трубку, словно она была виновницей помехи. Затем, досадливо поморщившись, вздохнул:

— Больше всего опасаюсь таких сюрпризов.

— Что произошло? — насторожилась Галина.

— За минуту до меня Козельской позвонил какой-то незнакомец и тоже интересовался координатами Сереброва. Получается, кто-то идет по его следам параллельно с нами.

— Мститель, — полуутвердительно произнес Яковлев.

— В другое время я подумал бы на окружение Репиной или Прыжкова, но поскольку те ведут поиск через Пермь в лице выходца из ее недр, то есть Козельской, то в голову приходит злополучный серебров-ский паспорт. Что-то там он с ним учудил. Нужно разобраться с теми тремя потенциальными торговцами документами из бильярдной. Как их там?

— Сергей Дергач, Рудик Стюардесса, Алеша Андрющенко, — напомнил Володя. — Стюардесса — он вроде бы живет рядом с аэродромом. Поэтому такое прозвище.

— Это Урусов сказал?

— Да.

— Звони опять ему. Пусть в первую очередь быстро проверит этого Дергача. Сказал же Вострецов, что к тому обращались как к Серому. Сергеев часто так называют. А прямолинейность фантазии преступников при выборе кличек общеизвестна. Мешков обязательно Мешок, Свистков — Свисток, Калугин — Калуга. Тут они не мудрствуют лукаво. Думаю, найти этого Сергея Дергача не составит труда.

Часть четвертая

КТО ПОЕТ ПОСЛЕДНИМ

Глава 32

СЕНТЯБРЬ 1999-го

«Дорогая редакция! — звучал по радио бодрый мужской голос. — Завтра у нашего замечательного земляка Анатолия Григорьевича Чекрыгина день рождения, ему исполняется шестьдесят лет. Мы хотим, чтобы в столь знаменательный юбилей в эфире прозвучала песня его любимого композитора и певца Игоря Прыжкова «Дует свежий ветер перемен»…

Резко привстав со стула, Наташа дотянулась до кнопки и выключила приемник.

— Что это ты вдруг? — удивилась мать.

Трехпрограммник у них на кухне стоял уже лет десять. Как купили его, настроили на «Маяк», так он с тех пор на этой волне и работал. Ничего другого не слушали. Утром мать нажмет на вторую кнопку, так и работает «Маяк» до позднего вечера. И вдруг…

— Какая муха тебя укусила, дочка?

— Невозможно уже слышать эту дешевку! Все уши прожужжали! Трындят с утра до вечера.

Мать, удивившись, пожала плечами. Ей казалось, что Наташе нравится эта песня.

Со времени отъезда Игоря Прыжкова из Перми прошло почти два месяца, и он не подавал никаких вестей. Наташа тщетно пыталась выбросить из головы всякие мысли о нем. Благо, рядом находится Андрей, она очень признательна ему за поддержку. Про место Прыжкова в ее жизни он не догадывается, но любую Наташину встревоженность всегда обостренно чувствовал и, даже не зная истинных причин, не стремился их выяснить, а просто старался погасить ее.