— Да, мадам, — ответил он, дожидаясь, пока мы все усядемся в машину.

Элис снова забралась на переднее сидение, явно предпочитая компанию Кирка, а Джоэл сел на заднее между мной и своей матерью. Едва мы тронулись с места, как Элис начала рассказывать Кирку о комнате индийских сокровищ. Он хотя бы слушал ее, а не отмахивался, как Корвины.

Пока Элис болтала, миссис Радбурн тихо обратилась к сыну:

— Мне кажется, тебе стоит посоветовать миссис Ариес избавиться от нового шофера. От него идут нехорошие вибрации. И еще нечто такое, что обещает неприятности.

— Я передам ей твое впечатление, — сказал Джоэл. — Только сомневаюсь, что Коринтея к нему прислушается. Она доверяет Диллоу, а он всегда очень осторожен, когда нанимает кого-то нового.

"Вот только на этот раз он попустительствует за ее спиной", — подумала я.

— Ладно, ее шофер — не моя проблема, — сказала Лита. — Я хочу посмотреть, что же прислала мне Коринтея. — Быстрыми и уверенными движениями она открыла коробку и откинула прикрывавшую предмет ткань. Увидев его, она воскликнула: — Джоэл! Ты узнаешь ее?

Джоэл взял у нее коробку и вытащил маленькую резную фигурку из нефрита, светло-бежевую с зелеными прожилками. Он поднял ее в руках, и я увидела, что статуэтка изображает сына Шивы и Кали — бога со слоновьей головой.

Я быстро глянула на Кирка с Элис. Девочка что-то ему рассказывала, а Кирк слушал, не отрывая глаз от дороги, и изредка что-то отвечал. И все равно, я не была полностью уверена, что он не подслушивает наш разговор. Со своего места я видела только его густые волосы, вылезающие из-под кепи, и затылок, а по ним ничего не определишь.

— Та самая, что причинила столько проблем, — протянул Джоэл, пристально глядя на статуэтку.

Его мать разволновалась.

— Именно эту статуэтку украл тогда Эдвард! Я видела, как он на нее смотрит, и знала, что он ее обожает. Когда после его прихода она исчезла, мне пришлось позвонить твоему отцу. Взять ее было больше некому. И Льюис, естественно, рассердился. Он был так разъярен, что я испугалась возможных последствий. Того, что он мог сказать мальчику или сделать, если встретится с ним лицом к лицу. Поэтому я и пошла поговорить с бабушкой Эдварда.

— Я помню, — рассудительно сказал Джоэл. — Все это было просто ужасно — особенно, потому что мне навсегда запретили видеться с Эдвардом. Мы были мальчишками — тринадцатилетними подростками — и отец не должен был так строго с нами поступать. Я в те дни его очень боялся.

Миссис Радбурн понизила тон. Она явно помнила о Кирке и Элис на переднем сидении.

— Естественно, Коринтея пришла в бешенство, когда я рассказала ей, что сделал Эдвард. И разозлилась она не только на него, но и на меня, она мне и без того не симпатизировала. Она сказала, что не допустит, чтобы ее внука обвиняли в воровстве. Хотя я полагаю, впоследствии она поняла, что вина все-таки лежит на нем. Несколько лет спустя из ее собственного дома стали пропадать вещи, и она выгнала Эдварда. Этот мальчик с самого начала был никчемным. Посмотрим, что же написала Коринтея.

Лита открыла письмо и стала читать.

— Вы только представьте себе! Она уже давно поняла, что это он украл статуэтку. После смерти Эдварда она разбирала его вещи и нашла ее. Все эти годы она держала статуэтку у себя, ни сказав нам ни единого слова. Почему же она прислала ее сейчас?

— Наверное, потому что тяжело заболела, — сказал Джоэл. — Возможно, она сожалеет о случившемся и хочет очистить свою совесть.

— Эта женщина никогда не о чем не сожалеет!

— Ты должна узнать кое о чем. Я никогда этого тебе не рассказывал, хотя и должен был. Эдвард не крал этот кусок нефрита. Я сам отдал его ему, — последовал быстрый ответ Джоэла.