За рулем он сделался молчаливым и заговорил только после того, как мы припарковались на тротуаре около какого-то парка и вышли из машины.

— Давайте немного пройдемся, — предложил он. — Разговор с Пиони получился скверным. Я не собирался пугать ее. Теперь они оба будут настороже.

— Из-за письма Эдварда?

Мы стояли неподалеку от берега, и Кирк показал рукой на почти отвесные ступеньки.

— Давайте спустимся пониже.

Мы пошли по широкой бетонной дороге, что спускалась от дамбы, по которой транспорт пересекал внутреннюю часть гавани. Справа мягко покачивались на воде маленькие белые яхточки с американскими и канадскими флагами. В правом углу гавани, напротив нас, виднелся большой белый паром, ожидающий пассажиров в Сиэтл или Порт Анджелес.

Здесь внизу прохожих почти не было, и я ощутила себя словно в сердце города. По кромке воды стояли круглые невысокие фонари, похожие на синие грибы, они соединялись между собой цепями, тоже выкрашенными в зеленовато-синий цвет. Между ними красовались высокие фонари с большими белыми плафонами, с их горизонтальных перекладин свисали корзины с цветами. Эти фонари с цветочными корзинами — своеобразная "марка" Виктории.

— Давайте сядем, — предложил Кирк и повел меня к синей скамье у каменной стены. К моему удовольствию, этот особенный оттенок синего был здесь повсюду.

От гнева Кирка сейчас остался только мрачный остаток.

— Вы хотите узнать больше о письме Эдварда, — произнес он. — Но почему? Ведь через пару дней вы вернетесь домой. Оно не имеет к вам никакого отношения.

Я стала объяснять.

— Когда мы с Элис остались сегодня утром одни в саду, после вашего ухода, произошло нечто странное. Она серьезная девочка и смеется не слишком часто. Но ваши слова о том, что она могла бы назвать миссис Ариес в лицо Коринтеей, ее позабавили. Она улыбнулась, и я словно увидела Дебби. Именно это увидела миссис Ариес, когда смотрела на фото Дебби в журнале. Она ощутила такое сильное сходство с Элис, что решила связаться со мной. И теперь я почувствовала то же самое. И увиденное мной сходство — десятилетней Элис и трехлетней Дебби — было таким четким, что на несколько минут я была абсолютно уверена, что Элис моя дочь.

— А сейчас уже нет?

— Я не знаю. Это напоминало удар молнии, такое мгновенное узнавание, которое тут же пропало. У меня нет ничего конкретного, только иногда мелочи напоминают мне о Дебби. Но ничего похожего на доказательства, которые я должна предъявить миссис Ариес. И я не готова сдаться и уехать. Пока еще не готова.

— А что произошло, когда доктор Радбурн привел вас к своей матери?

— Элис называет миссис Радбурн странной и, вероятно, она недалека от истины. Миссис Радбурн сразу же заявила, что Элис — моя дочь. Но едва ли это может стать доказательством, и уж точно не произведет впечатление на миссис Ариес.

— Если это правда, то значит Корвины…?

— Похитили мою маленькую девочку. Вот почему я хочу узнать о письме Эдварда Ариеса. Может быть, он написал что-то… что угодно, что помогло бы мне принять решение.

— Его письмо короткое и малосодержательное. Оно было вложено в дневник, который он вел тогда.

— Дневник? Но тогда в нем должны быть все ответы!

— Не слишком ясные. И не о том, что вас интересует.

— Можно мне его посмотреть? Он писал что-нибудь о Фарли?

— Я не хочу его никому показывать и сомневаюсь, что он может вам чем-то помочь.