— Сейчас не слишком подходящее время, — сказала я. — Миссис Ариес плохо себя чувствует. А тотем очень красивый. — Я взяла фигурку и улыбнулась Тиму.

На этот раз все лица тотема оказались человеческими, хотя и были нанесены утрированно-формально. Элис объяснила, что Тим "нарисовал" Коринтею, их общих родителей и сестру, которая умерла еще ребенком. Она показала мне, кто есть кто. Лицо Льюиса Радбурна, отца Джоэла, выражало силу — красивое лицо, в каждой черточке чувствуется характер. Тим знал, что Коринтее это понравится, и приложил особенное старание?

— Может, вы могли бы передать его миссис Ариес, — попросила Элис. — Дядя Тим хочет, чтобы она взяла тотем, тогда она не будет на него сердиться и не отошлет в плохое место.

— Ему пока нет нужды об этом беспокоиться, — заверила ее я. — Сейчас она слишком больна, чтобы что-то подобное сделать.

Тим спустился к нам. Видимо, он не мог прочитать наш разговор по губам и выглядел взволнованным. И снова я ощутила, как такой крупный мужчина с мощными плечами и сильными, чуткими руками мог сделать такую тонкую работу. И одновременно мог поднять, как пушинку, такого, как Фарли Корвин. Тихий спокойный человек, не считая случаев, когда его слишком сильно доставали и будили в нем гнев. Я отлично представляла это по своему отцу, у которого расстроенные чувства могли перерасти в ярость.

Я подняла тотем и заговорила с Тимом.

— Он красивый. И интересный.

Тим обрадовался, хотя его улыбка оставалась робкой и неуверенной. Казалось, он извиняется за свою глухоту — хотя это окружающие должны были извиняться за то отсутствие должного внимания к его болезни.

Я вернула фигурку Элис.

— Давай сделаем так. Мы все вместе пойдем к миссис Ариес, ты подойдешь к ней с тотемом, а мы с Тимом останемся у двери и будем наблюдать. — Тим следил за моими губами, и я надеялась, что он хоть немного понимает, что именно я предлагаю.

Но, войдя в комнату миссис Ариес, мы смогли сделать всего пару шагов. Она лежала на взбитых подушках, глаза закрыты, лицо мертвенно-белое. И выглядела похудевшей, словно съежившейся. У ее постели сидела Лита; завидев нас, она прижала палец к губам. И нам тут же преградила путь Крамптон.

Я попыталась объяснить насчет тотема, но Крамптон даже не стала меня слушать.

— Вы к ней не войдете, — сказала она. — И в любом случае, очень сомневаюсь, что она возьмет эту языческую штуку.

И тогда Элис все решила по-своему. Она быстро прошла к постели мимо Крамптон. Лита не сделала ни малейшей попытки вмешаться, а я повисла на руке Крамптон, когда та с негодованием двинулась за Элис.

— Подождите! — мягко попросила я. — Давайте посмотрим, что будет дальше.

Рядом со мной стоял Тим, он безразлично наблюдал за нами.

Элис положила тотем у щеки миссис Ариес. Старая женщина открыла глаза и посмотрела на него.

— Дядя Тим сделал его для вас, — тихо сказала Элис. — На нем лица людей — они все из вашей семьи.

Миссис Ариес кратко закрыла глаза, но потом снова открыла. Вероятно, это значило, что она принимает тотем. Она сфокусировала взгляд на Элис и с трудом произнесла.

— Спасибо. Побудь немного со мной.

Она имела в виду только Элис, и ее благодарность не относилась к Тиму. Крамптон быстро убрала тотем с подушки и положила его на какой-то стол в отдалении. Но когда она попробовала увести Элис, девочка выскользнула из ее рук, подтянула к кровати стул и уселась на него, демонстрируя новообретенную решимость.

Ей на помощь пришла Лита.

— Почитай вслух миссис Ариес, — сказала она. — Недолго. Я читала ей, пока она не заснула.

Я тихонько взяла под руку Тима и потянула его из комнаты.