Пич слышала, что Гарри не водил машину, так как правостороннее движение сбивало его с толку, и однажды он чуть не попал в аварию.

— Мне будет очень приятно отвезти вас домой, мистер Лаунсетон, — сказала она, — когда вы будете готовы.

— Вы очень любезны, — ответил он, посмотрев на часы. Усевшись в ее маленький спортивный синий «курмон», Гарри неожиданно связал имена.

— Неужели вы из тех де Курмонов?

— Боюсь, что да, — ответила Пич. Гарри присвистнул.

— Мой отец рассказывал, как он однажды видел старого Жиля де Курмона — Месье — в «Отель де Пари» в Монте-Карло. Он пережил тяжелую автомобильную катастрофу, потом удар и все еще был сильнее десятерых. Как он построил свою империю — на господстве страха?

— Может быть, — сказала Пич, — но я слышала, что он всегда был добр к своим слугам. Они оставались с ним многие годы.

Гарри засмеялся.

— Вы должны признать, что он был скандальной личностью: все эти судебные дела и восхитительные женщины.

Пич включила зажигание и теперь могла видеть его лицо в свете приборной доски. Его рука лежала на спинке ее сиденья, немного касаясь ее плеч, и он смотрел на нее.

— Судебное дело касалось моей матери, — сказала она резко, а восхитительной женщиной в его жизни была моя бабушка.

— Прошу прощения, — сказал Гарри, сжимая ее плечо. — Я не заставляю вас открывать семейные секреты Во мне сидит писатель. Я сую нос в чужие жизни.

— Я не могу открыть секреты, — ответила Пич, — потому — что сама не знаю всей правды. Но всю жизнь слышу сплетни, перешептывания, обрывки разговоров о том, что всем было известно — что между ними была огромная любовь. Месье умер до моего рождения, а бабушка никогда со мной об этом не разговаривает. Я спросила ее однажды, но она ответила только, что если бы считала, что мне необходимо это знать, тогда рассказала бы все.

Гарри прислонился к спинке своего сиденья и преувеличенно тяжело вздохнул.

— Значит, я никогда не узнаю, — сказал он.

— А я не знаю, где вы живете, — проговорила Пич. — Предполагается, что я везу вас домой, если вы только не захотите пригласить меня на пиццу. Я умираю с голоду. — Она встретилась глазами с Гарри. — Я могу рассказать еще какие-нибудь истории о скандальном де Курмоне, — пообещала она.

— Вперед! — согласился он, рассмеявшись.

Пич подъехала к «Панси Пицца» в Бак-Бей. Она знала, что в этом месте редко можно было встретить ее сокурсниц. Равно как и знакомых Гарри. Ресторанчик был темным и типично итальянским, столы накрыты скатертями в красно-белую клетку, и на них стояли в бутылках из-под кьянти зажженные свечи, с которых капал воск. В кабинке, где сиденья с высокими спинками были обиты красным бархатом, она чувствовала себя отрезанной от всего мира — только она и Гарри. Он заказал пиццу для нее и бутылку бордо, которое они пили из толстых зеленых стаканов. Пич едва дотронулась до пиццы.

— Я думал, вы действительно умираете от голода, — разочарованно сказал он и наклонился вперед, чтобы дотронуться до ее толстой косы.

— У вас волосы цвета каштанов в осеннем Лаунсетоне, — объяснил свой жест Гарри.

Он продолжал смотреть на нее, потягивая вино.

— Вы — красавица, Пич де Курмон, и я должен предупредить вас, что я очень чувствителен к красоте.

— Я знаю, — сказала она. — Вы пишете об этом в ваших книгах.