— Рад видеть тебя, Ноэль. Как твоя очаровательная жена и сын?

— Прекрасно, — ответил Ноэль. — Еще один на подходе.

— Еще один? Кажется, ты решил не ограничиваться успехами только на одном фронте, — заметил Пол с усмешкой. — А сейчас поторопись: председатель уже ждет нас. Давай перекусим на скорую руку, и ты просветишь нас относительно твоих необыкновенных замыслов реформирования автомобилестроения.

Ноэль последовал за Полом, чувствуя смутное раздражение от шутливого замечания Пола относительно его работы. Вряд ли Пол недооценивал его успехи, но, очевидно, не принимал их достаточно серьезно.

Вечером, один в своей квартире, он налил себе виски, взбалтывая его в стакане, пока единственный кубик льда не охладил виски как следует, и из окна смотрел на огни города. Совещание оказалось короче, чем предполагалось, и Ноэль рано вернулся домой. Председатель и старшие управляющие выслушали с большим вниманием его отчет, который он готовил в течение шести месяцев, но ограничились краткими замечаниями и похвалой в его адрес в конце заседания. Однако у Ноэля осталось ощущение, что у них на уме более важные дела и то, чем он занимался, казалось им мелочью, винтиком в гигантском колесе автомобильной индустрии. Когда он шел по «коридорам власти» «Ю.С.Авто», его приветствовали кивками головы и бодрыми комплиментами, но каждый, кого он встречал, торопился и был занят своими повседневными делами. Ноэля волновало, что в, конце концов один из парней станет претендентом на самый высокий пост, когда освободится кресло президента, что должно было произойти довольно скоро. Поговорка «с глаз долой — из сердца вон» оказалась правдивой. Сейчас Ноэль был просто посетителем в «Ю.С.Авто», даже несмотря на то, что являлся президентом одной из их самых преуспевающих компаний.

Ноэль с мрачным видом пил виски. Всего лишь год назад он считал, что завоевал весь мир, став президентом «Курмон» и добившись успеха. Он еще не попал на обложку «Таймс», но появилась большая статья о его работе с де Курмонами и о «дюке», который оказался отличным автомобилем. О нем можно было найти хвалебные статьи в каждой финансовой газете и профессиональном журнале. Несколько раз Ноэль появлялся на американском телевидении, делясь своими методами работы и рассказывая об успехах. Журналы и колонки сплетен, конечно же, не обошли своим вниманием его женитьбу на Пич де Курмон, а в последние дни он встречал свое лицо в прессе даже слишком часто, просматривая газеты за утренним кофе. Париж, обожавший звезд, казалось, решил сделать из них знаменитую пару, и невозможно было избежать фоторепортеров на приемах и в ресторанах. Но, добиваясь успеха, Ноэль превратился в вечного странника для своих домашних. В конце концов, как иначе сумели бы все эти парни доказать свое соответствие занимаемому высокому положению, если согласились бы с его точкой зрения? Это означало бы полнейшую перестройку всей компании, а он сильно сомневался, что они готовы к этому. Каким бы королем он ни был во Франции, когда речь заходила о настоящем, большом успехе, для всех успех ассоциировался только с Америкой. Это было единственное место в мире, которое что-то значило. И Ноэлю пока приходится только мечтать о президентском кресле.

Черт возьми, он не может оставаться сейчас в одиночестве! Он очень тосковал по Пич и своему сыну. Взглянув на часы, Ноэль взял телефонную трубку и набрал парижский номер. Подошел Оливер и сообщил, что утром мадам уехала в Германию. Да, конечно, Пич взяла Чарльза с собой и намеревалась провести у сестры неделю или две — Ноэль совсем об этом забыл. Разочарованный, он опустил трубку на рычаг. Телефона Лоис у него не было. Черт, надо спросить его у Оливера. Может быть, перезвонить? Расстроенный, Ноэль отвернулся от телефона и направился в холл, на ходу сняв плащ с вешалки.