Леони обратилась к коменданту Штайнхольцу с просьбой обеспечить ей специальное разрешение на путешествие.

— В Париж? — переспросил он лениво. — Что заставляет вас ехать туда, мадам Леони?

— Семейные дела, — ответила она твердо. — Я должна встретиться с юристами относительно моего завещания. В это сложное время, — добавила она сухо, — никто не знает, когда оно может понадобиться.

— И это единственная причина? — Его удивленный взгляд впился в нее. Она чувствовала, что он знал о Лоис.

— Я собираюсь увидеться с внучкой и проверить состояние моего зятя на Иль-Сен-Луи. Особняк де Курмонов — национальное достояние. Мой долг — убедиться, что он поддерживается в должном состоянии.

— Вы найдете в доме некоторые перемены, — сказал фон Штайнхольц, нажимая кнопку сигнала для вызова помощника. — Хотя, судя по тому, что слышал я, ваша внучка не изменилась.

— Все, что мне нужно от вас, герр фон Штайнхольц, это необходимые проездные документы, — холодно ответила Леони, — я не нуждаюсь в вашем мнении.

Его глаза зло сверкнули сквозь толстые очки, когда он разговаривал со своим помощником.

— Крюгер, мадам уезжает в Париж. Пожалуйста, снабдите ее необходимыми документами. — Повернувшись к Леони, он сказал: — Я подпишу их лично, чтобы у вас не было проблем во время путешествия. Бумаги доставят вам завтра. — Подняв телефонную трубку, он дал понять, что беседа закончена.

Леони еще никогда не испытывала такой острой необходимости видеть Джима, как в тот момент, когда покинула кабинет фон Штайнхольца. Он-то знал, как обращаться с этим скользким человеком. Но Джим был в Англии с группой бомбардировщиков Воздушных сил США. Она получила эту информацию от Гастона Лафарга, пекаря в Сен-Жан, руководителя местного движения Сопротивления, он и был источником всей ее информации. Тот же Гастон рассказал ей о Жераре. Передавая ей свежий хлеб, он сказал:

— Мне очень жаль, но это не очень хорошая новость. О, пожалуйста, не волнуйтесь так, — добавил он, в то время как глаза Леони расширились от тревоги. Но мы слышали, что он интернирован в принудительный трудовой лагерь рядом с бельгийской границей. Нацистам нужно было официальное заявление о сотрудничестве в управлении заводов де Курмонов, но месье Жерар отказался. Как и многим другим, отказ стоил ему свободы.

Гастон задержал ее, когда она потерянно направилась к дверям.

— Многим людям нужна наша помощь, — сказал он шепотом, — бежавшим заключенным, летчикам, которые были сбиты, женщинам других национальностей, которые сражаются за нас, мадам. Их надо тайно вывезти из страны. Мы организуем рейс на юг Франции через Марсель в Испанию. Им нужно место, где можно спрятаться, и оно должно быть на побережье. Моим коллегам кажется, что подвал отеля идеально подходит для этого.

— Подвал отеля… но немцы в отеле?

— Точно! И, следовательно, где можно найти более подходящее место? Кроме фон Штайнхольца и его подчиненных, все остальные немцы и итальянцы находятся в гостинице временно. Им не знакома повседневная жизнь гостиницы. Оки — офицеры в отпуске, отдыхающие от ратных подвигов. Они там для того, чтобы хорошо провести время. Для них подвалы гостиницы — всего лишь хранилища шампанского. Никто и не сможет предположить такого безрассудства. Большая проблема — наладить регулярные рейсы с Севера. Это сложно.

Леони колебалась. Ей хотелось сказать «да», но решать должна была Леонора. Если их поймают, то вся ответственность ляжет на Леонору как управляющую отелем. И еще была семилетняя Пич. Она не могла подвергать ребенка такому риску.