Великолепный в своей форме майора Восьмого эскадрона бомбардировщиков Воздушного флота США, Джим поднялся на эскалаторе на 100 футов на Праца Луис ду Камоэнс. По узким улицам протянулись шикарные магазины, продающие все — от самых последних моделей меховых изделий и одежды до икры и пирожных. И среди хорошеньких детских платьиц, украшенных оборками и буфами, в витрине магазина «Модос до Криансас» была очаровательная маленькая тряпичная кукла, которая прекрасно подошла бы Пич. Он даже представил себе ее, уложенную в постель рядом с плюшевым мишкой и полудюжиной других игрушек, составлявших ее зверинец.

Открывая дверь магазина, Джим столкнулся с выходящей женщиной, и они оба вежливо отступили назад:

— Извините меня!..

Они одновременно извинились по-английски, а затем удивленно посмотрели друг на друга.

— О Господи! — вскричал Джим. — Эмилия!

Свертки попадали на пол, он обнял ее, слезы лились из ее глаз, оставляя следы на его безупречной форме. Продавец с любопытством смотрел на них из-за старомодного прилавка красного дерева. Женщина побежала, чтобы поднять упавшие свертки.

— Я пришла купить нарядное платье для Пич, — всхлипнула Эмилия, — моя бедная маленькая девочка!

— А я зашел купить ей куклу! Но скажи, что ты делаешь в Лиссабоне?

— Стараюсь попасть к Пич, конечно. И к Лоис, и к Леоноре. Может быть, я смогу увидеть Жерара… Ты знаешь, он, как политический заключенный, находится где-то у бельгийской Границы. — Эмилия взяла у него платок и вытерла слезы. — Как бы то ни было, что ты здесь делаешь?

— Жду самолета в Штаты, может быть, завтра. Я собирался навестить вас — после Вашингтона. Но, Эмилия, ты ведь не думаешь всерьез попытаться попасть во Францию?

Они прошли по улице ду Кармо, в то время как Эмилия объяснила, какими уловками сенатор достал ей место в самолете и дал ей имена людей, которые могли бы помочь. До Джима дошли тревожные слухи, что Жерар переведен в Германию, но он решил небеспокоить Эмилию новостями, которые могли не подтвердиться. Она сама скоро узнает правду.

— Скажи мне, — продолжил он, — как ты собираешься попасть во Францию?

— Я хотела купить машину и ехать через Испанию. Сенатор обещал, что по его связям я достану нужные документы — за деньги. В Лиссабоне все имеет свою цену. Кроме машины, Я обрыскала весь город из конца в конец, но безуспешно.

— Разве ты забыла? — спросил Джим с улыбкой. — Ты — де Курмон, и я готов побиться об заклад, что здесь, в Лиссабоне, все еще существует агентство де Курмонов. Мы достанем машину, Эмилия, хотя я и не уверен, что нам следует это делать. — Я доберусь до Франции, — сказала она решительно, — даже если мне придется идти туда пешком. Меня сейчас ничто не остановит.

17

Сироты Леони были ее второй семьей. Она основала этот дом много лет назад, когда была на вершине славы, поддерживая старый дом отца, замок д’Оревилль, деньгами от своих турне по всему миру, чтобы содержать сорок ребятишек в счастливом скромном комфорте и обеспечивать им присмотр молодых любящих нянь. Леони знала, что значит отказаться от своего ребенка, не видеть, как он растет. Это случилось с ней, когда она отдала Эмилию в д’Оревилль, и им пришлось спасаться бегством в Бразилию, чтобы защитить ребенка от гнева Месье. Приют начал существовать как путь к искуплению вины, но перерос в часть ее жизни, часть, которую она любила. Она спросила фон Штайнхольца, не разрешит ли он ей раз в месяц посещать детей, как она делала это всегда.

— Мы сделаем больше, — ответил он. — Машина и шофер будут в вашем распоряжении в любой день, когда вы захотите поехать.