Поднимаясь по ступенькам вместе с Эмилией, Леони обратилась к Ферди, но он не ответил. Казалось, он даже не видел ее. Просто продолжал идти. Показалось ли ей, что в его глазах стояли слезы?

— Кто это? — спросила Эмилия, взволнованная тем, что наконец-то добралась к своим детям.

— Это твой будущий зять, — отрешенно ответила Леони, а затем она услышала крики и шум смятения.

Толпа расступилась перед ними, и, не веря своим глазам, она смотрела на трех девочек на мраморном полу, перепачканном кровью. Сумка, которую так берегла Эмилия на своем пути из Лиссабона, упала на пол, и наивная тряпичная детская кукла валялась, никем не замечаемая.

— Мама, — прошептала Пич. Ее глаза, полные ужаса, нашли глаза Эмилии. — О мама, Крюгер застрелил Лоис.

ЧАСТЬ II

23

— Я ничего не могу с ним поделать, — кипел мистер Хилл, — вталкивая Ноэля в кабинет миссис Гренфелл, все еще держа его за шиворот и неистово тряся. Он был взбешен равнодушием мальчишки. — Ноэль только что не пробежал, а прошел кросс в пять миль, вернулся на базу на два часа позже всех. И не только это, — бушевал Хилл. — Он стоит на баскетбольной площадке как бревно, отказывается бегать на футбольном поле, а что касается бейсбола… О! — Он подтолкнул Ноэля к столу.

Рассеянный взгляд Ноэля замер где-то над головой миссис Гренфелл. Со вздохом откинувшись в кресле, она поправила тугие седые волны химической завивки и пристально посмотрела на Ноэля сквозь очки в золотой оправе. Эльвира Гренфелл была крупной, почти тучной. Плечи напоминали подушки, что придавало ей вид горбуньи, а огромные ляжки, когда она сидела, могли бы служить постелью любому ребенку, где тот мог спать, свернувшись калачиком. Но Эльвира не принадлежала к типу мягких, умиротворяющих женщин, ее глаза были как стальная бритва, резкий голос и сарказм выражений вселяли в детей сомнения и неуверенность в себе. Тем не менее Эльвира считала себя превосходной женщиной, которая посвятила свою жизнь детям. Она стремилась вырастить из них примерных христиан, готовых занять свое место в обществе. Такие мальчики, как Ноэль, выбивали ее из колеи.

— Ну? — Голос миссис Гренфелл поднялся на октаву, — Ответь мне! — потребовала она. — К чему у тебя есть способности? Что ты сделал, Ноэль Мэддокс, чтобы внести хотя бы маленький вклад в нашу жизнь?

Ноэль пожал плечами и опустил глаза.

Миссис Гренфелл и мистер Хилл раздраженно посмотрели друг на друга поверх его головы. Действительно, мальчик едва ли заслуживал их внимания.

Подняв очки на лоб, миссис Гренфелл посмотрела на поднос с кофе, который принесла секретарша. Запах кофе был таким вкусным и насыщенным, а еще там был кусок торта, специально испеченного сегодня. Конечно, это совсем по-детски — так любить торты, но она действительно не могла устоять против такого соблазна. Ее руки жадно засуетились над подносом. Отщепенцы и бездельники. Да и ребенок был очень несимпатичным. Она раздраженно отбросила эту мысль, как не стоящую внимания, но, в самом деле, мальчик был таким бледным и истощенным, глаза посажены настолько глубоко, что трудно было понять, о чем он думает, а нос совсем не по-детски выдавался на лице. Он был таким худым, что посетители могли подумать, что ребенок голодает.

— Ну, — сказала она резко, — что скажешь в свое оправдание? Почему ты причиняешь все эти беспокойства мистеру Хиллу?

Взгляд Ноэля был все так же устремлен в небо.

— У меня нет способностей к занятиям спортом, миссис, — проговорил он тихо.

— Он даже не пробует, — взорвался мистер Хилл, — он делает посмешище из себя и из меня.