— И где же остальные члены балетной труппы? — негромко справился Фредрик.

Мужчина быстро сел и уставился в темноте на Фредрика, зажав ладонью рот. Потом вдруг начал хихикать.

— Я — Боморил-Боморил-Боморил, чи-хи, спасибо за угощение, чи-хи, чи-хи, иные собирают обманиху и ручьиху, запивают жабьим соком, чи-хи. Спасибо, — произнес он тонким пронзительным голосом.

— Не за что, — Фредрик мало что извлек из услышанного сверх того, что мужчина явно считал себя королем эльфов Боморилом. — Представление окончено?

Светящаяся куча тряпья зашевелилась, как бы для того, чтобы продолжить танец, но Фредрик вовремя ухватился за конец рваной простыни.

— Постой, Боморил.

— Не трогай, не трогай, не прикасайся, я воздух, вода и огонь. Я горю, чи-хи, я прыгаю! — Мужчина вырвался и прыгнул по-лягушачьи.

Фредрик вспомнил, как Халлгрим однажды рассказывал ему про одного чудака, известного под прозвищем Луммедаленский канюк, который пугал людей по ночам, являясь им в диковинных одеяниях, и совершал самые странные поступки. Так, во время последнего нашествия пеструшек он в огромных количествах поедал эти символы норвежской природы, упорно называя себя канюком. Отсюда и такое прозвище. Этот безобидный сумасброд частенько навещал Халлгрима. В больнице, из которой его выпускали на прогулки, он слыл человеком странным, добрым и совершенно не способным причинить кому-либо вред.

Сейчас Луммадаленский канюк стоял перед Фредриком, улыбаясь мокрыми губами.

В небе на востоке появилась луна.

— Ты навещал Халлгрима сегодня? — спросил Фредрик.

Канюк хихикнул.

— Боморил танцует для Халлгрима ночью. Халлгрим видит, чи-хи. А ты кто такой… ты кто такой… ты кто такой? — пропел он.

— Я Фредрик, друг Халлгрима. Не знаешь, сегодня еще кто-нибудь навещал Халлгрима? Ты, великий король эльфов, все должен знать.

«Сумасшедшим известно больше того, что когда-либо узнает нормальный человек», — сказал себе Фредрик, не задумываясь о всем значении этой мысли.

— Три без трех камень на камень, чи-хи, чи-хи. — Король эльфов заплясал вокруг Фредрика.

— В самом деле, — пробормотал Фредрик. — А что еще, могущественный Боморил?

— Иные собирают обманиху, а я ем ягоды, чи-хи. — Он показал Фредрику язык.

— Конечно, конечно. Сейчас ведь осень.

Фредрик ухитрялся не отставать от чудака, продолжая задавать хитрые вопросы, надеясь хоть что-то узнать о том, что происходило на хуторе Халлгрима последние двенадцать часов. Тщетно. В туманных изречениях Луммедаленского канюка не просматривалось никакого смысла.

Проплясав вместе с ним почти до конца аллеи, Фредрик сдался и пошел обратно к дому. При яркой луне было отлично видно дорогу.

Шел первый час, когда он наконец сел за руль и поехал домой, в город.

Дома Фредерик откупорил бутылку марочного бордо «Шато Дюкрю Бокайу». Хорошенько насладившись запахом букета, чихнул три раза, потом сделал добрый глоток. Всю остальную часть ночи он просидел в бездумной дреме перед столом, на котором лежал окровавленный камень.

Стерильная столешница конторки Скарпхедина Ульсена была все такой же стерильной. Часы показывали без четверти двенадцать, его ввели в курс дела, и он отчетливо представлял себе роль одного конкретного лица во вчерашнем убийстве.

Поднявшись со стула, он доковылял до полки с двадцатью четырьмя пустыми скоросшивателями, взял одну из стоявших там двух книг, открыл ее наугад и прочитал вслух английский текст:

«Прежде чем рассматривать особенности энергий, заключенных в кристаллах, полезно разделить эти энергии на две различные группы.