Чем ближе был Альбукерке, тем более чужим становился Лукас. Время от времени он смотрел на нее без улыбки. Она не могла себе представить, какие мысли им владеют, и это было настолько обидно, что к моменту посадки она уже придумала месть.

Застегивая молнию на куртке до самого горла, она сказала с деланным равнодушием:

— Спасибо за этот день и вечер. Вы, наверно, догадались, что это были самые прекрасные часы за всю мою жизнь. Но уже поздно, и мне нужно спешить. Моя машина стоит вон там. Вам совершенно незачем меня провожать.

— Мне есть зачем, — ответил он резко. И та же самая рука, что гладила ее руку в ресторанчике так ласково, что она была готова переползти через стол и устроиться у него на коленях, — та же рука схватила ее за плечо железной хваткой.

Он повел ее мимо ангара, а сердце Анди билось как сумасшедшее. Достав ключи, Андреа открыла машину, но он загородил дверь. Она удивленно посмотрела вверх, ему в лицо.

— Я все еще жду ответа на тот вопрос. У вас было много времени, чтобы его продумать.

Это был не тот человек, которому можно было бы сказать: «Я не помню вопроса».

— Мне нужно очень много сделать завтра утром, еще до службы. Может, мы отложим этот разговор? — ответила она.

— Мой вопрос не требует пространной речи, мне нужно лишь простое «да» или «нет».

Ей хотелось бы сказать, что после сегодняшнего вечера она не сможет с ним расстаться, что он мог бы стать ее судьбой, если бы только захотел, и, проведи он даже двадцать лет за решеткой, ей бы это не помешало. Но Лукас — человек, умудренный опытом, и баловень судьбы, подумала она, он просто поиграет со мной до той поры, пока не вернется в свой собственный мир, такой далекий от моего.

— Ваше молчание весьма красноречиво, — сказал он ядовито. — Значит, ваши проповеди и заповеди — только для других?

— Вы ошибаетесь! — воскликнула она. — Если бы меня смущала ваша тюрьма, я давно попросила бы отца Пола отделаться от вас!

Он приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, — он смотрел так долго, словно хотел проникнуть в ее душу.

— Тогда почему вы колеблетесь?

Какого труда ей стоило удержаться и не поцеловать ему руку!

— У меня вся жизнь — в нашем приходе, — только и удалось ей выдавить из себя.

— Я думал, вы принимаете чужаков.

— Мы приняли вас! Вы можете оставаться с нами сколько угодно. Пока не захотите нас бросить. — Последнее прозвучало грустно.

— Разве я хочу вас бросить? — он сжал ее подбородок.

— Я не знаю. А как вы считаете? — Она пытливо смотрела ему в глаза. — Вам придется принимать серьезные решения по поводу вашей дальнейшей жизни, искать работу, интересную не менее, чем биржевая деятельность. Вероятнее всего, вам придется переехать в другое место.

Этот вопрос — уедет ли он отсюда в один прекрасный день — терзал ее больше всего.

— В этом вы правы, я сейчас на перепутье.

Андреа вздрогнула: это был совсем не тот ответ, который она хотела — нет, жаждала — услышать. Что же их ждет? У них нет ничего общего. Начать с того, что у нее — духовный сан, а он вообще не верит в Бога. Любовные отношения без брака? Она считает их невозможными; что касается Люка, то неизвестно, захочет ли он жениться. Он уже так долго жил холостяком, что, вероятно, к этому привык. Да если он и захочет жениться, выберет ли он в жены священнослужительницу («Боже, что за специальность!»)? С какой бы стороны она ни смотрела на эту проблему, надежды на серьезные отношения между ними не было.